Это будто бы не я. Это кто-то другой, но очень близкий мне и родной.
… Больница. Врачи. И неутешительный диагноз — воспаление лёгких. Набегалась в одном платье? На волоске от смерти. Но мне наплевать. Какая разница? Ворону же меня всё равно не жалко. Да и не нужна мне жалость. Ничего от него больше не нужно. Живу в параллельной вселенной и не хочу возвращаться. Там у меня ничего не болит. Там я всё ещё с ним и счастлива…
… Две недели агонии, и моё тело приходит в норму. Но душу спасти не получилось. Она выгорела дотла.
Не осталось ничего, лишь безжизненная пустыня. Лежу дни напролёт и смотрю в одну точку. Даже отец по-своему истолковав мой протест, сжаливается и предлагает альтернативный выбор браку с Асадом. Клинику для душевнобольных. Так себе перспектива, но лечь под него после Ворона ещё хуже…
… Буквально за день до выписки приходит лечащий врач, чтобы поговорить один на один. Небрежно сообщает о незапланированной беременности и предлагает аборт. Срок позволяет. А вот выносить и родить здорового ребёнка почти нет шансов.
Организм ослаблен после болезни, да и эмоциональное состояние нестабильно. Сутки на размышление…"
"… Шок, отрицание, неверие, непонимание. Все стадии я прошла очень быстро и почти не задумываясь. Во мне уже жила жизнь. Маленькая частичка любимого мужчины. Чудо? Решение нужно было принимать быстро. Я не смогла его убить, точнее, я очень хотела, чтобы этот ребёнок родился. Но я была одна простив всего мира. Даже про брата ничего неизвестно. Некому ни поддержать, ни защитить.
У меня осталось только два выхода…
Меня резко дёргает вперёд, а затем откидывает назад. Впечатываюсь в спинку, распахиваю глаза и непонимающе осматриваюсь. Всё ещё в машине. Просто пробка началась.
— Давай по обочине.
— Сейчас.
Конвоиры тихо переговариваются между собой, а я зябко ёжусь. С каждой секундой моя решимость тает, как снег под весенним солнцем. Куда я ввязалась? Кто меня за язык только тянул? Что теперь будет? Ой, дура. Начинает накрывать паникой и мелко потряхивать.
С трудом сохраняю спокойствие. А так хочется разрыдаться от беспомощности. Но нет, я не доставлю им такого удовольствия. Никому. Я справлюсь. Как и всегда.
Телефон вибрирует в кармане. Не задумываясь, достаю и смотрю на дисплей. Сын. Я не могу не ответить. Дрожащей рукой сдвигаю зелёную трубку в центр.
— Да, Егор, — тихо говорю я.
— Мам, ты где? — встревоженный голос сына пробивает по нервам. — С тобой всё в порядке?
Переживает. Надо его как-то успокоить.
