Пока едем домой, разговариваем совершенно о бытовых вещах, то крепко сжимая ладони друг друга, то отпуская, чтобы Ира смогла в очередной раз поправить волосы, а я схватиться за пачку сигарет, но так и не закурить. Нельзя при ней теперь.
Перед нами не успевают закрыться ворота. Увидев нас, охранник нажимает на кнопку пульта, и они вновь полностью открываются.
— Егор приехал, — хрипло выдыхает Ира и почему-то смотрит на меня.
— Иди встречай, а я за Дуней сгоняю. Надо же им сказать.
— Ты уверен? — в панике бегают ее зрачки.
— Абсолютно.
Через пару часов вся семья собирается за большим столом в нашей столовой. Егор эмоционально рассказывает матери, как они провели время в лесу, готовили кашу с тушенкой на костре, спали в палатках и мыли посуду в речке, расположенной неподалеку от их стоянки. У парня горят глаза. Я был прав. Этот поход в мужской компании пошел ему на пользу. Чуть позже мы с ним и семьей Тарасовых обязательно выберемся в горы, а пока нам все же надо поговорить.
Дуня ловко собирает посуду со стола и выставляет чашки.
Егора отправляю за печеньем, а сам крепко сжимаю ладонь жены под столом.
Дети усаживаются на свои места. Переглядываются между собой, смотрят на нас.
— Мне кажется, здесь что-то не так, — хмурится Дуня.
— Согласен. Родители, меня не было всего два дня. Что вы успели натворить? — сын складывает руки на груди, старательно пряча смешинки в своих карих глазах.
— Паш, — на меня умоляюще смотрит Ира.
— У нас будут еще дети, — сообщаю старшим.
— В смысле? — хлопает темными ресницами сын.
— Боже, ты все еще не знаешь, откуда берутся дети? — закатывает глаза Дуня. — А говорил, что…
— Заткнись! — шипит на нее Егор.
— Мам, ты беременна? — наша девочка подскакивает со стула. Ловко, легко. Это не может не радовать.
— Да, — Ира смущенно пожимает плечами.
— Мам, правда что ли? — Егора сносит со стула.
— Два раза, — шепчу я, показывая им два пальца.
— Офигеть, — выдыхает сын.
Дуня первая подбегает и обнимает Иру. Егор, как и положено взрослеющему парню, реагирует чуть спокойнее, но и его объятия достаются матери.
Ирину немного отпускает. Она целует детей, смеется и смотрит на меня уже совсем другим глазами. Теперь в ее болотных омутах вместо паники появляется робкое счастье.
— Ир, двойня — это круто, — сажусь рядом с ней, как только Дуня и Егор возвращаются на свои места. — Это в два раза круче, чем один ребенок. А у нас с тобой их теперь четверо. Представляешь?
— Нет, — смеется жена.
