Даже прошерстил клиентскую базу, но всё равно в итоге остановился на тебе.
— Озвучивай, — медленно смакую действительно очень хороший напиток, вязким, медленным теплом растекающийся по моим венам.
— Мои парни привезли девочку из тех, что мы собираем по всему миру.
— Очередная потеряшка? — усмехаюсь, вспоминая жену Руслана Грановского, которая как раз была куплена у Адиля.
— Типа того, — морщится Садер. — Сейчас покажу.
Звонит своему человеку, просит, чтобы привёл девчонку.
Развернув кресло, отталкиваюсь ногами от пола и откатываюсь в сторону, чтобы как можно лучше видеть вход.
Мне всё это ни хрена не нравится, и чуйка усиленно скребётся внутри, обещая какую-то особенную задницу.
— Да пусти ты меня, обезьяна! — доносится вопль из коридора.
Подавившись глотком рома, очень вопросительно смотрю на Адиля.
В его кабинет буквально впихивают девчонку. Дикая, со сбитыми коленями, торчащими из порванных джинсов, стрижка тоже «рваная», короткая, самые длинные пряди едва достают до плеча. Глазищи огромные, пухлые губы приоткрыты, а ноздри агрессивно подрагивают от её сопения.
Девчонка дёргает на плечо сползшую растянутую кофту и впивается взглядом в меня.
— Ты, блядь, издеваешься?! — рычу, развернувшись к Садеру. — Сколько ей?
— Шестнадцать, — кидает мне паспорт.
Шаркнув им по столу, тяну к себе, открываю и вчитываюсь:
— Савицкая… Евдокия?! — смотрю на всё ещё сопящее недоразумение. — Лад-но, бывает. Савельевна. Закрой уши, — рявкаю на девчонку. — Сейчас взрослые дяденьки будут говорить очень неприличные слова, — цежу сквозь зубы, зло глядя на Адиля.
Но в ответ от неё я ощущаю лишь агрессию и лютое сопротивление, смешанное со страхом. Он имеет свой особенный запах. Знающие люди легко распознают его среди других. Мой опыт позволяет отфильтровать всё лишнее и уловить именно его.
— Уведи её, — требую у человека Садера.
Адиль взмахом руки подтверждает приказ. Девчонка разворачивается и прихрамывая шагает к двери.
Так, блядь, знакомо, прихрамывая! Дежавю, чтоб его! Иришка моя вот точно так же хромала, а я не заметил тогда даже.
Только её видел, всю целиком. А сейчас сразу заметил эту особенность у Дуни. Триггернуло.
Мы остаёмся с Садером вдвоём.
— Шестнадцать, мать его?! Ты серьёзно? — ору я, всё же выходя из себя. — Ты под меня подростка решил подложить?! На аукцион не годится, я правильно понимаю?
— Выслушай, — просит старый знакомый.
— Пиздец какой-то, — залпом допиваю ром из своего стакана и наливаю ещё.
