Думать об этом иногда физически больно, и я затягиваюсь крепче, чтобы погасить вылезающие непонятно откуда эмоции.
Блядь, мне кажется, я ни с одной женщиной не хотел просто стоять у окна и уж тем более просто спать. Даже не думал никогда об этом. От Ведьмы за рёбрами ломит всё время. Одно из немногих, что не поддаётся никакому контролю.
— Мирный, — хрипло зову друга.
— Чего тебе, пьянь? — ржёт он, втыкая бычок в пепельницу.
— Скажи, ты сегодня хотел трахнуть мою женщину? — смотрю на него через отражение в оконном стекле.
— Нет, — твёрдо отвечает он.
Мой внутренний радар тоже пьян, но явную ложь я бы всё равно почуял.
— Почему? Она же тебе нравится? — кручу в руке полупустую пачку «Русского стиля».
— Паш, вали спать, а, — снова настаивает Мирон.
— Не-е-ет, — качаю головой. — Мы с тобой этот вопрос не закрыли. Рустам вмешался.
— Потому что это твоя женщина, — выделяет Мир. — Знаешь, Паш, я мог бы быть более настойчивым. Я умею обращаться с женщинами. И свидание бы у нас состоялось, и секс оухительный.
Только зачем мне женщина, которая как на мужика на меня смотрит только с одной целью?
— С какой? — меня покачивает. Сжимаю в кулаке пачку. Упаковочный целлофан сверку похрустывает, а картон скрипит. Швыряю её на подоконник и упираюсь в него ладонями.
— Помочь другому мужику, — усмехается Мирон. — От того, как вас штормит друг от друга, сносит всех в радиусе пары километров. Тебе на базе надо было мне прямым текстом сказать, что она твоя, и сейчас бы не было этой дерьмовой ситуации, Паш. Какого хера не сказал?"
"— Думал, смогу отпустить, а ощущение, что я чистого кислорода хапнул, только когда она вернулась в мою жизнь, хоть и так оригинально, и кислород оказался горячим.
Но до этого херью какой-то дышал или не дышал совсем. Пиздец, да? — кошусь на друга.
— Не, нормально, — он хлопает меня по плечу. — У меня тоже так было. Только я перегорел дотла и покрылся внутри толстым слоем пепла. Хер знает, что теперь должно произойти, чтобы оно там опять разгорелось. А ты не перегорел.
Не привык просто такое чувствовать.
— Я одиночка…
— Ты ещё и человек, Ворон. Забываешь, — друг хлопает меня между лопаток и возвращается за ноутбук. — Выражение такое есть, старое. Человеку нужен человек.
— Мне кажется, он во мне давно сдох…
Сажусь, кручу в руке пустую кружку. Глаза снова закрываются.
— Получилось, — голос Мирного заставляет проснуться.
— Чё там? — капитально торможу я.
— Ира всё сделала. Программа установилась, — раздражающе бодро сообщает друг.
