Несколько глотков, и меня немного отпускает. Тошнота притупляется. Всё будет хорошо. Переживём и это.
Открываю холодильник. Не густо. Еды почти нет. Надо бы купить, но денег тоже не много. Пишу список того, что необходимо. Самое основное, буквально по-минимуму. Егору ещё обувь зимняя нужна. Не вывезу… чёрт, может занять? А отдавать чем? Хочется побиться головой о стену. Сколько бы я ни работала, все деньги улетают в трубу бесконечных долгов мужа.
— Это что, всё? — пренебрежительно хмыкает Асад, плюхаясь за стол.
— А что ты ждал от яичницы с помидорами? — вопросительно изгибаю бровь.
— А где мясо?
Очень смешно. Я даже не помню, как оно выглядит. Всё, что иногда удаётся купить, стараюсь отдать Егору. И свою порцию тоже. Я обойдусь, а ему надо расти и развиваться.
— Ты его купил?
— Не начинай, — предупреждающе рычит муж. — Ты же прекрасно знаешь, что у меня нет денег.
И в этот момент нормальная баба должна заткнуться. Но почему-то не я. У меня никогда не было выдержки. Не умею я засовывать язык в задницу и не провоцировать.
Всегда говорю то, что считаю нужным. За это и прилетает постоянно. От мужа в первую очередь.
— Так может попробуешь заработать? — с вызовом говорю я. — На стройку, например, всегда нужны рабочие.
— Чтобы я с высшим образованием на стройку пошёл? — хмыкает он.
Конечно, это только я могу и на скорой работать, и полы мыть, чтобы заработать лишнюю копейку. А ему корона мешает.
— Ну да, куда тебе…
— Ира, блядь, не нарывайся! — Асад припечатывает ладонь к столу, но я не боюсь.
И даже не вздрагиваю. Рефлекс не работает, сломался за столько лет. Всё, что он мог мне сделать, уже сделал. Не осталось страха. Я истребила эту эмоцию, как исключительно ненужную.
— А ты меня не пугай, — опираюсь на стол ладонями и подаюсь вперёд. — Если бы не сын, давно бы тебя послала.
Но у меня такой брачный договор, что не дёрнуться. Молодая была, глупая. Связала себя по руками и ногам. Так, что и не продохнуть. Но ничего. Егор скоро станет совершеннолетним и свободным от отца. Тогда и меня ничего не будет держать рядом.
— Может, пора с братом помириться и у него взять? — примирительно начинает Асад. — Он тебе не откажет…
— Не будет этого, — отрезаю решительно и качаю головой.
Нет у меня брата. Его я так и не простила. Рустам периодически появляется, пытается наладить общение, но я не иду на контакт. Предателей не прощают. А он меня предал. Все они. Всё их гадкое мужское племя. Ненавижу всех вместе и по одному.
— Мне пора, — смотрю на часы.
