И мы довольно быстро узнаем, кто виноват в случившемся. У тебя есть пять минут, чтобы сказать здесь при всех правду и извиниться. Через пять минут я перестаю быть добрым, и как только результаты теста окажутся у нас на руках, мы напишем заявление. Посадить тебя, конечно, не посадят в силу возраста. Но личное дело сильно подпортят, а родителям придётся заплатить очень большой штраф, а также выплатить моральную компенсацию. Время пошло, — завожу таймер и кладу телефон на стол перед «пострадавшей» четой.
Директор с классным руководителем с опаской смотрят в мою сторону.
Асад бы не стал разбираться, как я понимаю. Егор бы выхватил по полной. Ещё и жизнь пацану бы поломали такими предъявами. А время всё бежит…
— Это не Егор, — тихо признаётся девчонка.
— Че-го? — отец требовательно и довольно грубо дёргает её за подбородок, поднимая выше заплаканное лицо. — Ты так говоришь, потому что он на тебя надавил!
— Нет, папа. Нет! Я его наказать хотела, — совсем по-детски смотрит на родителя.
— В смысле «наказать»? — охает её мать.
— Детка, ты забеременела, чтобы наказать мальчика?
— Это случайно получилось. Прости, мам. А Егор… Я люблю его уже целый год, а он никогда меня не замечал. Я ему недавно призналась в социальной сети. Он посмеялся и отшил меня. Опять…
— Вот засранец, — усмехаюсь. — Ладно, раз такое дело, можешь перед ним не извиняться, но больше никогда не подставляй людей из-за простой обиды. У тебя завтра пройдёт, а ему клеймо на всю жизнь. Дальше сами разберётесь, надеюсь? — оглядываю педагогический состав.
— Разберёмся, — поджимает губы классный руководитель. — Вы ко мне потом зайдите, пожалуйста. Нам всё равно необходимо обсудить поведение вашего сына.
— Хорошо, заеду. До свидания.
Выхожу. Егор теннисным мячиком отлетает от двери. В глазах вместо гнева благодарность и восхищение. Пара капель успокоительного бальзама на моё сердце.
— Реабилитирован, — подмигиваю ему.
— Забери меня отсюда, — просит сын. Расстроенный ещё и бледный, перенервничал парень.
— А уроки?
— Я потом всё сделаю.
Честно.
— Ладно, — вздыхаю. После такого стресса ему и правда лучше проветриться. — На базу ко мне поедешь? Я не смогу сегодня тебя потренировать, но там есть отличный дядька, который покажет тебе пару упражнений. Вернусь, заберу и отвезу домой.
— Поеду, — кивает Егор.
В машине тишина. Он молчит, но ещё заметно нервничает. Возраст такой, понимаю. И, видимо, никто с ним на такие темы не разговаривал. Асаду по хер, а для матери он ещё маленький.
