Как истинный начальник службы безопасности, я охранял сон своей уставшей ведьмы. Прошёлся по комнате нашего сына, собирая в свою память мелкие детальки о нём. Книги, карточки с автографами известных хоккеистов, простой чёрный блокнот, исписанный почерком, так похожим на мой в его годы. Фразочки всякие, четверостишия, набросанные на эмоциях, рисунки, по несколько раз обведённые синей шариковой ручкой.
Снова хапнул приличную дозу чувства вины прямо в вену. Оно стремительной волной прошлось по моим нервам. Я ему не сопротивляюсь.
Учусь быть человеком, который снова чувствует.
На полке у Егора было найдено ещё много интересного и очень для меня важного. Во внутреннем кармане куртки теперь лежит его детская фотография. Судя по дате на обороте, на ней ему пять. Худенький, бледный для лета. Мой."
"Мои парни из АйТи отдела помогли нам с Гришей войти в ноутбук Юнусова. Пока Ира спала, я полистал его файлы, прошерстил переписки. Нашли мобильник. Активировать его не составило большого труда. Вусмерть бухой Юнусов даже не заметил, как я приложил его палец с сканеру отпечатка.
Мы всё слили на свой рабочий сервер. Жаль, ничего особо ценного не обнаружили. Да и не хранят сейчас информацию на жёстких носителях. Используются облачные сервисы. Мои «очумелые ручки» обещали взломать. Как минимум радиус места нахождения его последних созвонов у меня будет через некоторое время….
Моя невидимая сеть становится всё шире. В нужный момент она схлопнется.
Перед уходом я оставил ей кольцо. То самое, наше.
Пусть сама решит, что с ним делать. В любом случае, я куплю Ире новое.
Часто зевая, добираюсь до дома. На кухне меня встречает хмурая Дуня. Ставит передо мной кружку чёрного кофе и тарелку с криво нарезанными бутербродами.
— Как всё прошло? — сопит, стоя перед открытым холодильником.
Губы сами вздрагивают в улыбке.
— Гораздо лучше, чем я предполагал, — отпиваю из кружки. Кофе настолько крепкий, что горечь перешла в лёгкую кислоту. — Дунь, — дотягиваюсь и дёргаю малую за футболку.
— Ну чего тебе?! — взвинтившись, разворачивается на босых пятках в мою сторону, закрыв, наконец, холодильник.
— Ира тебе понравится.
— Сомневаюсь, — складывает руки на груди и поднимает выше свой симпатичный нос.
— Понравится, вот увидишь. Ты ей тоже понравишься. Если не будешь сразу выпускать колючки, — заверяю девочку.
Она отворачивается и шмыгает носом, дёргая головой специально, чтобы волосы упали на щёки и закрыли лицо. Сейчас особенно маленькая, сильно раненая.
