Лучше бы со своей жизнью разобрался.
— Оставь меня в покое, — бормочу я, из последних сил борясь с дрёмой. — Ты просто подставишь нас всех… И сына в первую очередь.
— Что ты имеешь в виду? Ир? — его голос становится жёстче.
Ворон говорит что-то ещё, но я уже не слышу, буквально проваливаясь в темноту. Там спокойно, уютно и тихо. И запах. Который невозможно перепутать ни с чем. Так пахнет любимый мужчина. Жадно вдыхаю, наполняя лёгкие по максимуму, и выдыхаю. Мне снится Павел. Словно он рядом. Держит меня в своих крепких руках, закрывая от всего плохого и покачивая, как маленькую девочку.
Окутывает меня со всех сторон своим теплом, даря ощущение защищённости. С ним так хорошо. Горячие губы касаются макушки, виска. Не хочется просыпаться. Ничего больше не хочется, лишь бы это ощущение не пропадало. Но Павел начинает медленно растворятся, оставляя меня одну в этом жестоком мире…
— Нет! — кричу я, вздрагивая от своего крика, и в ужасе распахиваю глаза.
— Тише-тише, — Ворон, обняв, прижимает меня к своей груди.
— Всё хорошо, тебе просто что-то приснилось.
Какой сон? Что происходит? Решительно вырываюсь и осматриваюсь. Мы в такси. На заднем сиденье. Оба.
— Я что, уснула? — пытаюсь проморгаться, стряхивая с себя остатки сна.
— Да, — тепло улыбается.
— А ты, конечно, этим воспользовался, — недовольно поджимаю губы. — Сволочь!
Злюсь, но скорее на себя. Что не получается оставаться равнодушной и не реагировать на его близость. Каждая моя клеточка предательски тянется к нему.
— Не удержался, — хмыкает Ворон, решительно сгребает меня в охапку и опять притягивает к себе.
Не успеваю ничего понять, как оказываюсь прижата носом к его шее. Кожа там горячая, вена часто пульсирует, и этот запах… Его запах. Такой любимый и одновременно ненавистный.
— Ничего не бойся, я буду рядом, — шепчет он отчаянно, носом зарываясь в мои волосы. — Никуда не уйду. Больше тебя не оставлю. Вас не оставлю.
— Не трогай меня, — еле вырываюсь из его плена. — Давай на этом остановимся. Не смей больше меня искать, преследовать.
Не надо!
— Ира, ты же понимаешь, что этого не будет? — в его голосе отчетливо слышится надрыв. — Я же люблю тебя…
Господи. У меня нет сил бороться с ним. Не осталось ресурса.
— А я тебя нет, — последние конвульсии моей гордости. — И никогда не любила.
Но Ворон лишь улыбается.
— Разве это важно? — нежно проводит пальцами по щеке, а меня прошибает мурашками. — Я всё равно тебе помогу и вытащу из того дерьма, в котором ты оказалась не без моей помощи.
