Солнце стало заходить.
День уступал сумеркам. Силуэт Николь расплывался, и я понял, пора уходить. Пошатываясь, из последних сил, я попытался уйти спокойно. Но моя жена так просто не сдавалась.
- Дэйрон, ты пьян? – спросила она, когда я не выдержал и осел возле двери. Она попыталась подойти и второй раз за день мне пришлось нарычать на женщину.
Сцена в доме смутно отпечаталась в моей памяти. Перед внутренним взором стояли глаза моей жены, которые наполняются слезами.
«Нужно было отправить Николь к Адаму», – понял я.
У него скоро заработают шахты, будут деньги и нормальная жизнь. А я должен был выяснить отношения с братом. И обезопасить Николь от Эдварда и от себя самого…
Посмотрев в глаза Николь, я понял, она пойдет за мной, а допустить этого было нельзя. Нельзя было оставлять ее себе. Я больше не способен ей дать ничего хорошего. Что за жизнь у нее будет со мной в нищете, с мужем, который будет ночами убегать от нее, превращаясь в чудище. Ее нужно было не просто отпустить, я понял, ее нужно было прогнать.
Я знал, что сделал ей больно. Мне тоже было больно. Но так было нужно. Это ради ее блага. Слишком эгоистично оставлять ее с собой, как бы мне этого ни хотелось.
Когда зашел в лес, я наконец мог не сдерживаться. Больше не нужно было держать дурацкое равновесие.
Поэтому я брел шатаясь. Уже не быстро, медленно, опираясь, то на одно, то на другое дерево. Практически полз в самую чащу. И когда сил совсем не осталось, упал, крича от боли.
В этот раз перевоплощение было особенно болезненным.
Я подумал, что не переживу его. Меня всего колотило от холода, потом от жара. Кожа не просто растягивалась, я чувствовал, будто с меня ее сдирают заживо.
Я кричал, врывался ногтями в землю. Кусал свою рвущуюся рубашку. Мои мучения казались бесконечными, прежде чем на земле вместо человека лежало уродливое нечто.
Я встал, чувствуя силу, злость, желание крушить. Сегодня я был намерен повалить несколько деревьев и чем больше, тем легче будет моему зверю.
Но от мыслей меня отвлек хруст ветки.
Повернулся к источнику, увидев знакомые зеленые глаза. Они смотрели со страхом.
Зверь тут же захотел присвоить. Но я стоял на месте.
- Дэйрон, – всхлипнула Николь.
Она сделала нечто безумное – шагнула вперед.
Николь, моя Николь, которая не могла стать моей. Я посмотрел на свои лапищи, на плачущую девушку. Как я мог хоть на минуту подумать, что буду обладать ею.
От боли вырвался вой. Он на несколько мгновений освободил сердце от боли и разум от мыслей.
