- Лисса, - сказал я скорее для себя, чем для Нинель.
Девушка не смогла разобрать слова, поэтому спросила:
- Это птица?
- Нет, здесь птицы ночью не кричат, - устало ответил я.
Ну, вот и на кой черт ночью она шляется по лесу? Я сразу понял, с какой стороны исходит звук. И это мне очень не понравилось.
- Значит, девушка?... - спросила Нинель. - Я слышала легенду о чудовище, вы не боитесь?
В глазах девушки был какой-то нездоровый азарт. Она скорее шутила, чем говорила всерьёз. Но шутка мне здорово не понравилась.
- Нет здесь никаких чудовищ, - серьёзно сказал я. - Зато есть хищники.
Хищников здесь тоже не было, как раз потому, что они не могли ужиться со мной в одном лесу. Тем не менее, Лисса находилась в моем бывшем поместье и кричала, а значит, я должен был найти ее как можно скорее.
Будь у меня возможность, оставил бы Нинель где-нибудь подальше, но, увы, возможности не было. Пришлось взять девушку с собой.
- Должно быть, Лисса заблудилась. Нужно ее найти,- сказал я.
- И как мы найдем, откуда шел звук? Тем более, такой негромкий? – спросила Нинель.
- Я могу предположить, где она спряталась, - сказала я, хотя сам точно знал, откуда раздавался крик.
Лисса больше не кричала, и я не знал, к добру это или наоборот. Направился к дому как можно скорее, пробираясь через заросли. Нинель поспевала за мной следом.
Когда я уже подошел ближе к дому, увидел примятую траву и сломанные ветки. Да, Лисса точно здесь, но вот зачем?
Как только мы преодолели лес и вышли к зарослям и дому, я скривился, как от зубной боли.
Сколько неприятных воспоминаний было связано с этим местом, и как бы я мечтал и вовсе о нем забыть.
Воспоминания о Кэтрин иногда мучили меня. Я плохо знал свою жену, зато хорошо знал ее истерики и настроение, которое менялось по щелчку пальцев. Ее невыносимый характер и ее высокие требования, которые она под конец своей жизни в Борнмуте решила ко мне предъявить.
Тем не менее, я жалел ее, ведь мог понять. Мы были разными людьми, связанными одной тайной и человеческой подлостью.
Оба, как в капкане.
Но я добровольно попался в эту ловушку, а вот Кэтрин попала туда по обману.
Именно поэтому, несмотря на все истерики, я приходил сюда. Хотя и не был должен. Выслушивал вечную критику, хоть это и не входило в договоренность, и пытался образумить девушку.
Возможно, я был слишком холоден с ней. Я винил себя в том, что был излишне прямолинеен. Говорил, как есть, не подбирая слов, просто не умея.
Скорее всего, поэтому она и сбежала.
