– А я? Я не имею права голоса? Мои желания ничего не значат?
Руслан сжимает мою руку.
– Ты же хотела ребёнка. Вот, пожалуйста, это мой сын. Моя кровь. Вы с Алиной могли бы вместе воспитывать его.
Оцепенение, наконец, спало, на меня накатывает волна ярости.
– Я не собираюсь воспитывать чужого ребёнка, даже если он твой, – цежу сквозь зубы, чтобы не напугать малыша криком. Да и крик сейчас не самый лучший помощник. Крик – это слабость, так учил меня отец.
– И жить с твоей любовницей под одной крышей я тоже не собираюсь.
В глазах Руслана загорается злой огонь. Хочет что-то сказать, но позади нас раздаётся командный голос Меркулова.
– Собирайся. Мы уходим.
– Но папа…
– Никаких “но”. Хотела познакомить сына с отцом, познакомила. Собирайся.
– Бл***, Настя. Можно было потом об этом поговорить, – шипит Руслан и отпускает мою руку.
– Денис Артурович, всё нормально. Я просто не успел с Настей поговорить.
– Вот и разговаривайте.
Меркулов подхватывает с пола малыша, тот радостно смеётся и на хмуром лице деда появляется улыбка, совершенно меняя его вид.
Я удивлённо отмечаю про себя, что Меркулов, оказывается, красивый мужчина, когда улыбается. Но маска злобного властелина возвращается на место и снова перед нами жёсткий Меркулов. Они с Русланом даже чем-то похожи. Энергетикой, что ли. Хищный взгляд, подмечающий каждую мелочь, самооценка до небес.
– Папа, – Алина смотрит умоляющим взглядом. – Ну пожалуйста. Я этого два года ждала.
– И ещё столько же подождёшь своего принца.
– Ну почему же Денис Артурович? Я не хочу столько ждать, – Руслан преграждает путь Меркулову.
– Я готов признать Матвея своим сыном, хочу воспитывать его. Но я люблю свою жену и не хочу с ней разводиться.
– Слышь ты, ущербный. Ты со своими хочунчиками разберись сначала, а потом к моей дочери подкатывай. Решил на двух стульях усидеть? А вот хрен тебе.
– Ну папа! Не надо с Русланом так грубо. Он ведь не какой-то школьник.
– Да мне …всё равно.
Вижу по Руслану, что едва сдерживается. Видимо, важная шишка этот Меркулов раз он молчит.
С другим бы уже давно закусился.
Алина подходит к отцу и забирает сынишку, садится на диван, где ворохом раскидана одежда малыша, и начинает методично одевать его.
Чувствую себя актрисой на сцене, вернее нас всех. Будто мы играем роли, и я заранее знаю, как дальше будет. Сама не понимаю почему это ощущение дежавю.
Мне надо выйти на свежий воздух. Разворачиваюсь резко и несусь на улицу, попутно хватаю своё пальто и выскакиваю на крыльцо.
