– Ну так это ещё не сорок и не пятьдесят. Если выносишь отлично. А если вылетит, значит, так и надо. Природа распорядилась так. Или что тебе лучше родить хилого и больного и всю жизнь мучиться? Родишь ещё. Я уверена, что родишь. Дай себе отдохнуть. Перестань терзаться и грызть себя. Тебе сейчас нужен покой, а ты плачешь.
Киваю. Я согласна с ней, только вот что делать со своими разбушевавшимися гормонами, из-за которых у меня постоянно глаза на мокром месте.
– Ну вот. Умничка.
– Как отпустить-то, Клавдия Ивановна? Муж наследника хочет.
Это ведь не первый раз - четвёртый уже, – говорю ей, а самой так стыдно, будто я во всём виновата. Слёзы текут, остановить их не могу. Ощущение, что жизнь закончилась. Живот болит, подтверждая слова врача.
– Давление немного понижено. Пойдём, я тебя до палаты доведу. А мужу своему скажи, пусть поменьше наезжает на тебя. Посмотрите-ка, наследник ему нужен.
Мама Клава фыркает и ведёт меня в палату. Как только мы входим беременяшки, которые лежат на сохранении, замолкают.
За животы свои держатся. От этого ещё больнее. Я тоже так хочу. А я как прокажённая среди них. Они потому и замолкают при виде меня, неудобно же про свою счастливую беременность говорить при той, которая ребёнка вот-вот потеряет.
Не хочу видеть их сочувствующие лица. Ненавижу их за то, что у них есть то о чём я так страстно желаю. Никто из них не понимает, насколько это долгожданное чудо суметь выносить ребёнка.
Хочу лечь на кровать, но мама Клава охает.
– Так, Настюш, подожди. У тебя прокладка есть?
– Есть.
По голосу понимаю, что что-то не так. Смотрю вниз и вижу, как по голым ногам струйками стекает кровь.
Господи! За что?
В голове хаос, перед глазами всё плывёт. Мама Клава придерживает меня, чтобы я не упала.
– Ложись, ложись моя хорошая. Девчата, врача позовите, – командует Клавдия Ивановна.
– Мама Клава мне нужен этот малыш. Очень нужен. Пожалуйста. Спасите.
Смотрю в её голубые глаза, ищу в них намёк на надежду.
– Да что ты заладила. Нужен и нужен. Может, тебя бог оградить хочет от чего-то, а ты сама себе наказание выпрашиваешь.
– Дети – это не наказание.
– Это ты с ребёнком-инвалидом не жила.
Меня экстренно увозят в операционную, и сколько бы я ни молилась, сохранить беременность не удаётся.
Через неделю, когда приезжает Руслан, я решаю во всём ему признаться. Словно мне мало собственных грызущих мыслей, и мне надо наказать себя ещё сильнее."
"Воспоминания рвут душу, а слёзы замирают на ресницах. Смахиваю их со злостью.
