Темза так отличалась от прелестной и пасторальной речушки Уай! Эта великая река вела к самому сердцу Англии, к Лондону, ее воды служили Генриху Тюдору, самому могущественному властителю христианского мира."
"С тихим вздохом Блейз отвернулась от окна и сквозь открытую дверь взглянула на широкую постель. Сколько часов она провела здесь, развлекая царственного любовника, насыщая его чудовищные аппетиты? Господи, как боялась она вначале, а затем открыла древнюю истину, известную всем женщинам с начала времен. Она узнала, что каждый мужчина — всего-навсего мужчина, живое существо, которое отчаянно нуждается в любви, нежности и сочувствии.
Мужчины могут любить по-разному, но их потребности всегда одинаковы. Постигнув эту истину, она перестала бояться.
— Любуетесь местом своих былых побед, если их и вправду можно назвать победами, леди Уиндхем? — послышался сзади насмешливый голос Анны Болейн.
Медленно повернувшись, Блейз оглядела стоящую перед ней девушку, длинные рукава платья которой искусно скрывали шестой палец на одной из изящных ладоней.
Этот палец считали колдовской отметиной, хотя никто не решался высказать такое мнение вслух.
— В любви не бывает побед, мистрис Болейн. Любовники поровну делят их, но вы, конечно, не можете этого знать, дорогая.
— Я никогда не отдамся так легко, как вы, Бесси Блаунт или моя глупая сестра, которая до сих пор плачет по своему царственному любовнику, — выпалила мистрис Болейн.
— Милое дитя… — начала Блейз, но Анна Болейн перебила ее:
— Я не дитя! Мне уже девятнадцать, я всего на два года моложе вас, миледи Уиндхем.
— О любви вы знаете не более чем дитя, мистрис Болейн, — возразила Блейз, — и потому лучше послушайте меня. Не знаю, что случилось с вашей сестрой или леди Тейлбойз, но я поняла одно: я не сдалась даром. Я совсем не отдавалась королю. У Гэла немало хороших свойств, но будьте осторожны с ним: он может стать безжалостным. Буду с вами откровенна, мистрис Болейн. В первый раз король овладел мною силой. Да, мне было незачем защищать драгоценную девственность, поскольку я была вдовой, но не надейтесь, что вы сумеете защититься, если чересчур распалите царственного жеребца.
Желтоватое лицо Анны Болейн побледнело.
— Это ложь! — прошептала она.
— Вздор, — рассмеялась Блейз. — Я говорю правду, и если вы умны, то прислушаетесь к моим словам. А теперь позвольте мне пройти, мистрис Болейн. Меня ждет экипаж, мне предстоит несколько дней пути, прежде чем я встречусь с мужем и детьми.