Заболел?
Мужчина поворачивается, помешивая лекарство, и я уже открыто рассматриваю его. Выглядит помятым, невыспавшимся, глаза красные, бледный...
И мое глупое сердце начинает биться быстрее. Не могу быть настолько бесчувственной и циничной, когда человеку плохо.
— Давайте я сделаю вам чай с медом? — предлагаю, поднимаясь со стула.
Конечно, после того, что между нами было, можно перейти на «ты», но я не хочу преодолевать этот барьер. Мы не близки, несмотря на секс.
— Хотите омлет?
— Нет, я не сяду за стол, боюсь заразить Артема, — отмахивается мужчина и выходит из кухни.
Ладно, он прав.
Мы заканчиваем завтрак. Я включаю Теме мультики, а сама бегу на кухню. Делаю чай с медом и лимоном. Разогреваю омлет, жарю тост с маслом и сыром. Роберт, конечно, не заслужил этого, но мне хочется позаботиться о мужчине.
Он болен...
Составляю всё на поднос и иду в кабинет моего бездушного хозяина.
Дверь приоткрыта, поэтому я вхожу без стука. Мужчина сидит в своем кресле, откинув голову. Глаза прикрыты, дыхание глубокое.
Всё хуже, чем мне показалось на первый взгляд.
— Я принесла завтрак, — сообщаю, привлекая его внимание.
Мужчина открывает глаза и устало смотрит на меня. Молчит, наблюдая, как я ставлю поднос на его стол.
— Пейте чай, пока он горячий, — добавляю.
Он молча прикрывает глаза в знак согласия.
Ух ты, даже не будет рычать и сопротивляться?
Я смелею.
— Температуру мерили?
Мужчина отрицательно качает головой и снова прикрывает глаза.
Ох, если у него нет сил на ответ, то всё плохо.
Вот такая я дурочка, начинаю переживать за мужчину и забываю обо всем плохом.
В конце концов, это просто человеческая забота.
Я не могу всё так оставить.
Убегаю на кухню.
Болезнь моей мамы тоже началась с простой простуды: температура, кашель – с кем не бывает, пустяковое недомогание. Она лечилась медом, лимоном и стандартными таблетками, которые нашла в аптечке. Ходила на работу...
Всё усугубилось... переросло в пневмонию и...
Теперь к простудам я отношусь по-другому, поэтому и паникую.
Хватаю большую аптечку и иду обратно в кабинет. Мужчина снова открывает глаза, вопросительно вздергивая брови. Пусть смотрит, как хочет. Сейчас мне не обидно. Когда он выздоровеет, я продолжу его игнорировать.
С невозмутимым видом открываю аптечку, нахожу градусник и протягиваю ему.
— Маша... — хрипло выдыхает, качая головой, отказываясь от моей заботы.
— Ой, прекратите, Роберт Станиславович. Измерьте температуру.
