А даже если нет – саперная лопатка помогла бы поставить точку в этой истории.
И Ванда действительно упала, только не одна. Ровно в ту секунду, когда утратила равновесие, она схватилась свободной рукой за Пирьо.
В результате обе женщины рухнули на склон, сцепившись в клубок. Две пары ног, торчащие из клубка, то и дело натыкались на стволы деревьев. И поскольку тормозить о попадавшиеся на пути преграды четырьмя ногами эффективнее, нежели двумя, падение замедлилось и прервалось, прежде чем склон стал действительно отвесным; и женщины с переплетенными конечностями очутились на подстилке из хвороста и сгнивших листьев, выпучив друг на друга глаза.
– Вы что, собирались меня убить? – прошипела Ванда Финн, выдергивая руку, так что пальцы ее запутались в низко нависающих ветвях и обнаженных корнях.
Пирьо пребывала в состоянии шока. Не только из-за полученных травм и последствий неудавшейся попытки убийства, но из-за того, что рухнули ее планы на ближайшее будущее. Теперь Ванда не станет сомневаться в странности происходящего и будет крайне бдительна.
Как же все-таки воспрепятствовать ей увидеться с Ату? Как помешать этой женщине высказать свои подозрения единственному человеку, который уж точно не должен ничего об этом знать?
– Я эпилептик, – сымпровизировала Пирьо, уткнувшись лицом в землю и сделав вид, будто не может сдержать дрожи во всем теле. – Мне ужасно жаль. Припадок не самый сильный, но я все равно должна была почувствовать его приближение заранее.
Но почему-то ничего не почувствовала… Мне действительно очень и очень жаль, Ванда. Как же жутко могло все закончиться!
Она попыталась выдавить из себя слезу, но не смогла. Накопив немного слюны, выпустила ее из уголка рта.
– Поднимайтесь, – сказала Ванда без малейшего сострадания.
Она встала и потянула за собой Пирьо, у которой от активного мыслительного процесса закипали мозги.
В конце площадки с захоронениями стоял домик с архаичными туалетами. Сиденье, сколоченное из досок, и выгребная яма прямо в земле – точь-в-точь как строили наши предки.
Пирьо бывала здесь прежде и наизусть знала стишок, написанный на стене корявыми буквами каким-то недоумком:
Эй вы, засранцы и скоты,Пришедшие сюда погадить,Имейте совесть и оставьтеИ мне клочок бумаги, бога ради!Пирьо не раз приходило в голову, что, вероятно, худшая казнь для человека – быть засунутым в выгребную яму и задохнуться в чужих экскрементах.
