Щеки ее разрумянились, волосы растрепались на ветру. Она явно собиралась прервать завязавшуюся беседу.
– Минутку, Роза, Ассад кое за что уцепился, – с этими словами Карл вновь повернулся к парню на скамейке: – Добрый день, Ханс, я приятель Ассада. Я вообще-то неплохой малый. Правда, довольно-таки дотошный. Скажите, а из рыбаков, с которыми, по вашим словам, она целовалась, вы с кем-нибудь знакомы? Можно ли мне с ними поговорить?
– Тех рыбаков уже давно в городе не осталось.
– А еще вы упомянули, что Юна Хаберсот встречалась с парнем на… как там, Кнархой, кажется? Так вот, если б вы вдруг поделились его именем, я бы и с ним с удовольствием поговорил.
Ханс расхохотался, так что из уголков рта во все стороны полетели пивные брызги."
"– Ха-ха, боюсь, не придется вам с ним разговаривать, ибо я понятия не имею, как его звали. Он же был не из города. Но вы могли бы спросить у Бьярке, мальчика, которого я выучил резьбе по дереву. Там, на Кнархой, он выглядел совершенно по-дурацки в скаутской куртенке и коротких штанишках, когда они с этим парнем что-то выкапывали или закапывали…
– По-дурацки? Почему же?
– Ну, он же был уже почти взрослым.
– Так он, может, являлся членом какого-то отряда?
Ханс просиял, словно кто-то подлил ему в мозг топлива.
– Именно, точно так!
– Хорошо, Ханс. То есть вы утверждаете, что Бьярке общался с мужчиной, с которым встречалась его мать?
– Да. Однажды она забралась туда, когда там уже были ее сын с любовником. Там сейчас лабиринт. Наверное, тот самый лабиринт, про который в нескольких книгах написали.
Я так понимаю, что вы не в курсе.
* * *Они оставили ему двадцать крон. Как раз хватит до конца дня, обрадовался Ханс. Больше, чем на три пива. Можно сказать, гораздо больше. Он не относился к людям, которые требуют от жизни невозможного.
– Эй, вы двое, слушайте, – выпалила Роза по пути к машине. В глазах у нее сверкали огоньки, мозг пронизывали электрические разряды; она явно пришла к какому-то выводу. – Я стояла там и все думала, думала… Кто же все-таки такой этот самый Хаберсот и почему он делал то, что делал? С чего ему быть настолько одержимым именно этим делом?
– Возможно, своего рода противовес неладам на семейном фронте.
Ты же слышала обеих дамочек и бравого полицейского. Ну, и профессиональную честь Хаберсота тоже не стоит сбрасывать со счетов, – предположил Карл.
– Может быть, и так. Он, несомненно, был прекрасным полицейским, тут без вопросов, – согласилась Роза.
