«Вместе мы сильнее» – гласила надпись на одном из плакатов.
– Вы тоже считаете, что Хаберсот-младший был гомиком? – последовала очередная фраза, взгляд Ассада был по-прежнему прикован к демонстрантам.
Карл нахмурился.
– Почему ты так думаешь? У тебя есть какие-то свидетельства?
– Нет, прямых нету, но только его хозяйка явно боевитая и довольно симпатичная, так мне показалось.
Боевитая… боже мой, где он только откопал это слово? Вообще-то, Ассад и сам был довольно боевитый.
– И что же?
– Ему было всего тридцать пять лет, довольно молодой мужчина, и ее это явно не смущало.
То есть она была настроена довольно решительно.
Ассад взглянул на Карла так, словно только что засунул свой римский нос в осиное гнездо и счастливо избежал плачевной участи. С высшей степенью самодовольства.
– Ассад, я ни шиша не понимаю. К чему ты клонишь?
– Если б между ней и Бьярке что-то было, его комната выглядела бы не так. Она бы взяла его под свое крылышко. Ну, ты сам видел, какая это баба.
Возилась и носилась бы с ним, проветривала одеялки, чистила пепельницы, стирала бы ему постельное белье, чтобы привнести в собственную жизнь немного нежности и эротизма…
– Вот как? Ты считаешь? Интересное наблюдение… В таком случае, не понимаю, почему бы им не заниматься сексом где-нибудь в другом месте? Ассад, это ни о чем не говорит. У тебя богатая фантазия.
Тот склонил голову набок.
– Ну, может, и так. То есть ты хочешь сказать, что они могли заниматься сексом посреди семейных фотографий и кружевных скатерок с пинг-понгами?
– С помпонами, Ассад.
Ну да, а почему бы и нет? Почему вообще этот вопрос настолько важен для тебя?
– А еще я думаю, что он был геем, потому что у него под кроватью лежали журналы, на обложках которых сплошные мужики в облегающих брюках и в кожаных кепках. А еще все эти постеры с Дэвидом Бекхэмом на стенах…
– Ну ладно, только тебе надо было сразу высказать свои предположения. Но что из этого? Разве это имеет какое-то значение?
– Наверное, нет, но мне кажется, его мамаше все это очень не нравилось, поэтому она и избегала заглядывать в его жилище.
Он был не из тех изящных, утонченных геев, которые угощают мамочку печеньем из хрустальной вазочки, боготворят ее и обожают ходить с ней по магазинам. Он был гомиком более грубого толка.
Карл выпятил нижнюю губу и кивнул. Вполне возможный вариант, если вдруг понадобятся сведения об интимной стороне жизни самоубийцы-сына.
