– Не рассчитывайте на то, что вас миновала реакция, но к ней мы можем вернуться в любой момент. Все-таки вам предстоит пройти серьезную работу над самим собой. Но мы на верном пути, не сомневайтесь.
В другой момент Карл проявил бы настойчивость и расспросил собеседника, о чем они говорили во время сеанса, как и о том, что именно делал с ним Казамбра, однако сейчас это казалось ему совершенно несущественным. Ощущения говорили сами за себя, а они были просто прекрасны.
– Вы хотели спросить про Франка Бреннана, которого, как я понял, разыскиваете.
В связи с этим сразу скажу, что не общался с ним уже много лет. Он пришел ко мне совсем молодым и внушил мне страх. Поэтому я его и запомнил.
– А помните, когда это было?
– Да, летом девяносто восьмого года. Моя жена Элена умерла накануне. Это был год боли и потери, который никак не забыть.
Карл прекрасно его понимал.
– Мне жаль. С тех пор вы один?
Собеседник снова кивнул.
– У каждого своя доля в этой жизни.
– Что верно, то верно… Вы сказали, что он напугал вас.
Почему?
– По нескольким причинам. Прежде всего, он единственный за мою долгую карьеру, кого мне не удалось загипнотизировать. А еще потому, что явился ко мне со скрытыми намерениями. Обычно люди, посещающие меня, хотят от чего-то избавиться. А этот Франк Бреннан, напротив, желал напитаться, и я понял это только тогда, когда он пришел во второй раз. Пришел только для того, чтобы перенять от меня мое искусство, однако, как я потом понял, отнюдь не только из благих побуждений. Все больше и больше я чувствовал, что он со мной не только ради обучения гипнозу как таковому, а скорее для овладения инструментом подчинения себе окружающих людей.
Мне, по крайней мере, никогда не доводилось встречаться с человеком, который умел бы так ловко манипулировать другими. Это было заметно и по женщине, сопровождавшей его. Рядом с ним она напоминала собачку. Как будто он уже загипнотизировал ее.
– Вы можете описать эту женщину?
– Да. Ее тоже не так просто забыть. Она говорила по-шведски с финским акцентом, невесомая и проворная, сухощавая и даже, можно сказать, костлявая.
Думаю, от природы блондинка, но тогда покрасила волосы хной. Взгляд у нее был очень глубоким, как будто в ее сознании сокрыто множество мыслей, которые провоцируют внутреннюю борьбу. Я почувствовал, что в ней нет духовной гармонии.
– А ее вы не гипнотизировали?"
"– Нет, об этом речи не было… Когда он пришел ко мне в третий раз, я все-таки отказался от работы с ним и не пустил его в дом.
