– Да говори уже наконец, черт подери! Что дальше?
– Мужчина по имени Симон Рыбак основал-таки свой питомник растений. Он находится у Хольбэка в районе под названием Святой Угол.
– Святой Угол? Ну, понятное дело, такое название почему-то меня нисколько не удивляет. И самый последний вопрос. Что такое терапевт Аура-Сома?
– Ну да, тут немного странно. Я решила не спрашивать у нее, сама посмотрела в Интернете. Что-то связанное с бутылочками, содержащими целебные цветные вибрации… вообще-то я не совсем поняла.
Карл потянулся за сигаретой. Вероятно, в выяснении смысла этой профессии можно было далеко уйти по тонкому льду – и так никогда и не добраться до сути.
* * *– Карл, а ничего, что мы Розу с собой не взяли? Все-таки она этого мужика нашла, – засомневался Ассад, молотя челюстями жвачку, которую запихнул в рот пятьдесят пять километров назад.
– Ассад, глянь на навигатор. Я думаю, после Мункхольмброэн нам надо миновать Эриксхольм, что скажешь?
– Скажу, что зря мы Розу не взяли.
А как только съедем с моста, поворачивай налево.
Карл смотрел на сверкающий к югу фьорд с выделяющейся бухтой, с небольшими островками и выдающимся в воду мысом. Насколько он мог разглядеть, на противоположном берегу, на полуострове, в гордом одиночестве притулился к низинным пастбищам белый домик.
– Видишь, она вполне пришла в себя, раз они с Гордоном…
Мёрк перевел взгляд на будку, в которую они с Виггой частенько заглядывали, уезжая на выходные за город на мотоцикле.
То были прекрасные дни, особенно учитывая, что на большее у них не было денег. И насколько он преуспел в жизни с тех пор?
– Ассад, я подумываю об увольнении, – выпалил Карл, поддавшись внезапному импульсу. – Естественно, Ларс Бьёрн обрадуется. И тем не менее…
Ему даже не пришлось смотреть на Ассада, чтобы понять, что тот перестал жевать. Он определил это на слух.
– Наверное, это худшее, что может приключиться со мной, – сказал сириец на удивительно чистом датском языке, так что Карлу даже пришлось резко повернуть к нему голову.
– Карл, тут сворачивай, – акцент прорезался снова. – Не понимаю. И что бы ты стал делать?
– Открыли бы с тобой сирийское кафе. И подавали бы исключительно чайный клейстер с мятным привкусом и скользкие пирожные. Чай-клейстер и арабская музыка на всю катушку.
Напарник снова принялся за жвачку. Кажется, не поверил в серьезность намерений Карла. А жаль.
