Естественно, никто не запрещал обсуждать жизнь, текущую за пределами Академии, однако многим это казалось неправильным. Это не относилось к Ширли и Валентине, и они успели обсудить множество общих интересов и склонностей.
– У девушки, выросшей в Севилье, Джордж Клуни способен вызвать столь же жаркие грезы, как у той, что живет в Бирмингеме, – как-то призналась Валентина.
Как и Ширли, Валентине гораздо больше нравился Энрике Иглесиас, нежели его отец; Джулия Робертс вызывала большую симпатию, чем Шерон Стоун; пиво казалось вкуснее, чем вино; а опере она предпочитала мюзиклы.
Они обсуждали сотни вещей, которые любили или ненавидели, и всякий раз радовались тому, насколько схожи могут быть люди по духу, несмотря на культурные различия.
Вообще-то было не принято посещать чужие комнаты, и все же эти две женщины частенько нарушали правило и сидели в комнате у одной из них, болтая о том, о сем.
В один из таких вечеров Валентина заметила на подоконнике у Ширли ремень и выслушала подробный правдивый рассказ о том, во что вылилось для Ширли обнаружение этого предмета.
Валентина слушала с большим вниманием. Очевидно, она слышала эту историю впервые. И когда Ширли завершила повествование и пожала плечами, словно извиняясь за безумные мысли, пришедшие ей в голову, ее подруга отвернулась и долго сидела молча, глядя в окно.
Ширли решила, что повела себя как идиотка, затронув недозволенную тему. Что сама разрушила дружеское доверительное отношение, проявленное к ней Валентиной, и теперь ничего нельзя исправить.
Она уже собиралась извиниться и признать свои подозрения глупостью чистой воды, поспешить убедить подругу, что теперь-то Ширли уверена – Ванда Финн живет себе припеваючи на другом конце земного шара. Вдруг Валентина повернулась к ней со взглядом, совершенно несоответствующим столь умиротворяющему, благостному месту."
"– Это напомнило мне о странном и весьма неприятном сне, приснившемся мне недавно, – сказала она с мрачным взглядом. – Но я не уверена, что стоит рассказывать его тебе.
Глава 30
Четверг, 8 мая, и пятница, 9 мая 2014 года
– Карл, включи громкую связь, – попросила Роза.
Мёрк колебался – он знал, с кем имеет дело.
– Роза, давай лучше помолчим, а? – одернул ее читатель мыслей Ассад.
Та медленно кивнула, опустив подбородок до самой груди.
Карл набрал номер. Час был поздний, но опыт подсказывал ему, что все музейные директоры – в некотором роде фанаты своего дела и имеют обыкновение допоздна засиживаться на рабочем месте.
