Иногда заталкивал её в спальню и продолжал там бить и кричать. Иногда Глеб слышал из-под своей кровати в спальне, что крики переходят в ритмичное постукивание и приглушённые стоны. Наверное, дядя Федя как-то наказывал маму, и у неё уже не было сил громко плакать.
Когда Глебу было двенадцать, а страна стала тонуть в беспределе и агонии, дядя Федя просчитался. Принял взятку, но, видимо, не поделился, и его накрыли. Просто уволили. Тот пришёл домой, в очередной раз напился и начал снова поносить Глеба и мать. И тогда Глеб не сдержался.
Он ведь был уже почти мужчиной. Схватил бутылку со стола, когда «папаша» в очередной раз решил оттаскать мать за волосы, и проехался по лысине ненавистного отчима. Тот обернулся со зверским выражением лица, зашатался и рухнул под стол.
Тогда Глеб так и не понял, почему мать завопела на него не своим голосом, назвала так же неприятно «ублюдочным дебилом с зэковской кровью» и кинулась не сына благодарить, что избавил её от козла, а к тому самому козлу. Стала причитать «Федя-Феденька» и теребить того за плечо, пока тот вылуплял налитые кровью глаза и хрипел.
Глеб тогда ничего не понял. Он просто убежал из дома. И больше никогда не возвращался. Жил под мостом целый месяц, потому что было лето, а потом сел на автобус и уехал в Москву. Деньги на билет украл, конечно же.
А где украл раз, там и десять. И сто. Странно, но щупленький двенадцатилетний мальчишка выжил в Москве огненных девяностых. Выцарапался. Воровал, пока не попался более крупных ворам, те сдали его ещё более крупным, а те вдруг заметили, что парнишка далеко не так прост.
Цепкий, целеустремлённый. И он одиночка. Никто не будет искать его, и ему самому не нужен никто. Озлобленный волчонок, а из такого можно вылепить нечто очень полезное.
И они вылепили. Только потом, через много лет, этот волчонок стал жрать их по одному. Кого-то заглатывал целиком, кого-то разрывал на куски. С ним пришлось считаться.
Времена менялись, а молодой волк стал на ноги крепко и основательно. Многого добился.
Где-то оттёрся, в легальный бизнес сунулся, где-то надёжно прикрылся. Женщинами увлёкся, хотя долго ими пренебрегал. Не до них было. При том, что сам был очень недурен собой. Образованием занялся.
А потом понял, что все женщины — меркантильные суки. Им всем нужны его деньги и комфорт. Тачки, шмотки, шубы, побрякушки. За них они будут громко стонать и глубоко сосать. Вот прям на первом свидании.
Да какой там свидании…
А потом Глеб встретил Злату.
