— Потом спрашивать не стану, постфактум узнаешь, что Бахурина уже. Кстати, — достаёт из бардачка бумажный пакет и протягивает мне, — он всё подписал. Надавили.
— Что это? — с опаской беру пакет.
— Документы на развод. Изучи.
Я замираю, глядя на документы. Если там стоит подпись Глеба, то даже читать и изучать не хочу. Мне ничего от него не надо.
— Да.
— Да? — Демид смотрит внимательно.
— Ответ на твой вопрос, Бахурин, о том выйду ли я за тебя. Но прежде я тоже должна спросить.
— Спрашивай, Маркиза.
Дрожь появляется в пальцах, но я с ней справляюсь.
Достаю сжатый кулак из кармана плаща и раскрываю ладонь, на которой покоится маленькая тест-полосочка.
— Будет ли в нашей с тобой жизни место для этого? Потому что если нет, то…
Демид пару секунд смотрит на мою ладонь молча, а потом вдруг бледнеет и резко дёргает меня за рукав на себя.
— Ложись, Злата!
* * *В голове туман. Он белой пеленой застилает разум, и я слышу только собственное сердцебиение. Оно скорее замедленное, чем быстрое.
Гулкое, громкое, грохочущее в ушах.
— Демид… — шепчу, но сама себя почти не слышу, будто оглохла."
"Рукам холодно. Ветер обдувает их, и им очень холодно. Стынут, потому что мокрые. Громко втягивая и выталкивая воздух из лёгких, я заставляю себя сфокусировать зрение, хоть как-то сконцентрироваться.
Шум вокруг. Крики. Выстрелы, а потом тишина. Снова крики. Я на коленях в луже крови. Мои руки тоже в крови. Как и его рубашка. Огромное, расползающееся тёмнокрасное пятно на голубой рубашке.
Я касаюсь его замершей бездыханной груди рукой и вздрагиваю.
— Демид! — зову, но получается лишь хрип.
За двадцать минут до…
— Ложись, Злата!
Демид дёргает меня за рукав, укладывая себе на колени. Я больно бьюсь плечом о рычаг коробки передач, когда слышу, как сзади осыпается стекло в дверце машины.
Бахурин удерживает мою голову одной рукой, а второй выхватывает пистолет и стреляет несколько раз.
Я тут же глохну от резких звуков, вся сжимаюсь, заткнув уши ладонями.
Вдруг меня обдаёт сквозным резким потоком воздуха — дверь со стороны Демида распахивается.
— Брось пушку, мент, — слышу так хорошо знакомый мне голос. — Думаю мне не надо объяснять тебе, чьи мозги я вынесу, если ты не послушаешь. Долгих несколько секунд ничего не происходит. Я слышу только тяжёлое дыхание Бахурина над головой и скрип зубов, прежде чем он поднимает руки.
С моей стороны тоже распахивается дверь, чьи-то руки грубо хватают меня и выволакивают из машины.
