– А ты не слишком много работаешь? – говорит Малой.
Нам всем это интересно, но вопрос звучит как-то неуместно, слишком в лоб. Мы смотрим на Кицаеву.
Она улыбается, но глаза жесткие:
– А ты не слишком много спрашиваешь, Тох?
– Понял!
– Я же говорил, она с зубами.
– Бус! – смеется Мальвина. – Да, ты самый проницательный, угомонись.
Мы доедаем, какое-то время еще торчим в торговом центре, а потом выдвигаемся к магазину Ланы. Провожаем ее до крыльца, и через стеклянные двери нам видно ее менеджера. Стекла бликуют, но то, что я вижу, мне не нравится.
Он старше – и по возрасту, и по должности, и точно не должен так смотреть на молодую девчонку. Надеюсь, это только мое воспаленное сознание. Иначе как отпускать ее сюда каждый гребаный день?
Потом мы расходимся по домам. Я сразу иду к пожилой соседке на занятие по физике. Старушка дряхлая, но ужасно хваткая. Через два часа от перенапряжения я уже откровенно плыву и не могу сосредоточиться.
– Нина Владимировна, я уже не могу, может, закончим? – почти молю я.
– У нас еще десять минут, Кирилл, – скрипит она и узловатым пальцем стучит по моей тетради: – Как раз закончишь задачу, и свободен.
– А если не смогу?
– Значит, постарайся, – она с достоинством поправляет на плечах шаль.
Я тяжело вздыхаю и бросаю взгляд на свой телефон. Сообщений нет. Я знаю, что Мальвине нельзя зависать в гаджетах, пока она работает. Но еще я знаю, что смартфон у нее всегда с собой, и иногда она все-таки мне отвечает. Наверное, сегодня этот менеджер все время где-то рядом.
Или людей много, все-таки суббота.
Убеждаю себя переключиться на задачу. Иначе никогда отсюда не уйду. Напрягаюсь и заставляю мозг работать. В итоге Нина Владимировна проверяет решение и отпускает меня с миром.
Я пересекаю темную лестничную клетку. Дебильная лампочка опять перегорела, не вижу даже, куда шаг делаю. Подсвечиваю путь фонариком телефона и захожу домой.
– Кирюша? – кричит мама с кухни.
– Нет, это физик-ядерщик.
– Есть будешь, физик?
Разуваюсь и иду на запах еды.
– Буду.
– Кто бы сомневался.
– А чего тогда спрашиваешь?
Мама закатывает глаза:
– Мой руки и садись. Вот ни слова нормально же не скажешь! Все споры и ирония.
– Держу тебя в тонусе, мам. Чтоб не было скучно.
В ответ она только гремит тарелками. Я сосредоточенно мою руки. Задерживаю их под теплой водой дольше, чем нужно. Вспоминаю пушистые ресницы. Синие мягкие волосы. Малиновые губы. Растерянно моргаю. Капец. Кажется, я попал.
Выключаю воду и возвращаюсь на кухню.
