Может, в туалет девочке понадобилось? Я приветливо махнула рукой в сторону туалета. И когда наконец она открыла рот и призналась, что ей нужно, глаза у меня от удивления полезли на лоб.
Понизив тон, будто нас окружала толпа нескромных людей, девушка стеснительно попросила «парочку сэмплз парфюма для тела». Я не сразу ее поняла – слово «парфюм» она произносила со своим неведомым акцентом. То есть речь шла о крошечных пакетиках-образцах, которые мы выдаем клиентам, рекламируя новый товар.
Словом, я оторопела и мельком подумала: «А на фига тебе, сестрица, парфюм для тела в твоем заточении? Тебе ладан пристало вдыхать, ну, и прочие церковные благовония…»
Видимо, лицо мое было достаточно выразительным.
Она смутилась и как-то померкла.
– Боюсь, парфюма у нас нет, – проговорила я, рассматривая этого обиженного ребенка. – Но… есть крем для тела."
"Свет в ее глазах мгновенно вспыхнул вновь, лицо просияло. Я достала из ящика с косметикой несколько образцов с кремом для тела и протянула ей.
Надо было видеть благодарное сияние этих глаз, столько в них было радости, даже счастья! Сердце мое сжалось, я подумала: «И ты – калека, девочка?..» Она буквально рассыпалась в благодарностях на своей тарабарщине, сунула мне в руку какую-то бумажку и наконец выпорхнула из салона. А я так и осталась стоять в недоумении: «Body Perfume?» Для чего монашке духи для тела? Почему она так сильно обрадовалась этим жалким пакетикам с образцами – больше, чем моим пяти долларам, пожертвованным на церковь? И еще мне покоя не давал свет в ее глазах: что за неизбывная радость питает его, этот ласковый свет?
Глянула – что там она сунула мне в руку, что за воззвание.
Смотрю – это даже не листок, а мятый огрызок бумаги. И написано от руки, довольно коряво:
Человек – как трава, дни его, как цветок полевой,Так отцветает он, ибо ветер прошел по нему —и нет его, и место его не узнает его.В общем, сто третий псалом, судя по указанию в скобках.
Ибо ветер прошел по нему… и место его не узнает его…Я стояла в солнечном ромбе от окна, с этой мятой бумажкой в руке, и думала: как в такой дремучей древности мог человек – неважно, кем он там был, царь или не царь, – так пронзительно написать об эмиграции?
Ну, а потом посыпались телефонные звонки от клиентов, день закрутился своим чередом, и я забыла про монашку и куда-то подевала ее карточку, так и не поняв, к какой церкви девушка принадлежала.
