Ну, и приятное: после удачной фиесты мы всегда расслабляемся: немного выпивки, легкий треп, танцы-обжиманцы, как называл это мой отец, который в обжиманцах знал толк. На таких интернациональных вечеринках решаются дела, заключаются контракты, возникают и распадаются пары…
Люди общаются, порой даже не зная языка партнеров. Мы-то уже балакали чуток по-английски, и потому, когда Стивен пригласил нас в Квебек на фестиваль, поработать в его компании пилотами, мы решились. Хотя я уже была беременна после нескольких лет беспокойного ожидания, огорчений, надежды, отчаяния… И вдруг – томительное счастье в потаенной сердцевине твоего тела, чутко пульсирующей крошечным сердечком!
Но – почему бы не поработать, не повидать что-то новое! Мир в те годы стал как-то приветливо раздвигаться, становился все отчетливее, ближе, понятнее.
Не думали мы, что застрянем надолго: ну, месяц, ну, два… Санёк говорил – покатаем матрешку и вернемся домой к родам; наша девочка уже забавно и щекотно ощупывала изнутри границы своего воздушного шара, уже плыла к своему рождению под ласковым «Бабьим ветром».
А получилось вот так, как получилось…
…Раза три за эти месяцы нам удавалось вырваться из Канады в Штаты – полетать. Флорида, Аризона, Колорадо. Знаешь, это ведь совершенно разные земли и разные небеса. В Колорадо жили Реджина и Роберт, старые знакомцы, оба пилоты. У них были два шара – петух и курочка; в то время нестандартные формы аэростатов были еще в диковинку, очень привлекало все необычное, забавное. Ну, и туристы валом валили кататься.
Уже в те годы аттракцион становился популярным, а пилот превращался в воздушного экскурсовода. Очень успешный бизнес оказался, билеты недешевые. Но труд нелегкий, опасный: про клиентов я уже писала. Среди пассажиров попадались такие типчики, я тебе скажу! Учти, когда летишь в корзине, первородный позыв – кричать. Ничего нельзя поделать, все кричат: от восторга, счастья, от страха – такой прилюдный оргазм. Но в Аризоне было настолько красиво, странно красиво, что народ в корзине притих и благоговейно обзирал этот марсианский пейзаж: голые красные скалы.
В Седоне, так вообще – под каждой горкой медитировали, неловко спугнуть. А перед закатом солнца все там бегут и едут выше, выше в горы: увидеть, как желтое закатывается за красное…
В Колорадо – другое, там пейзаж земной, уютный: озера-полянки-рощи, на горизонте – горы с заснеженными пиками. Тамошний аэростат был у нас огромным, вытянутым к небу, очень ярким – желто-красно-фиолетовым.
