Здесь довольно прохладно, а на мне только легкое платье. Накидку к нему отобрали охранники. Наверное, заболеть и умереть от переохлаждения - идеальная смерть для меня. И я даже согласна на это.
Когда звякает замок на двери, а следом раздается характерный скрип, я даже не вздрагиваю - потому что дрожу не переставая.
- Ну, здравствуй, крошка Ди…
Этот голос я никогда не смогу забыть. Меня тут же продирает до костей, несмотря на то, что я, казалось, была готова услышать Самира.
- Что же ты, совсем не рада? - вкрадчиво интересуется он, делая шаг вперед и выходя на свет.
За эти годы он совсем не изменился. Все тот же безумный взгляд и кривая ухмылка, которая выглядит еще ужаснее из-за двух шрамов, пересекающих лицо Юсупова.
- Ну же, крошка Ди, поприветствуй своего хозяина, - подначивает он меня. А я даже вдохнуть как следует не могу. Перед глазами тот самый вечер, когда этот зверь достал плеть и приказал привязать меня к столбам.
- Молчишь, - разочарованно протягивает он и делает еще один шаг. Я нервно отшатываюсь и упираюсь спиной в холодную стену.
Но холод ничто по сравнению с тем, что я испытываю от его темного взгляда. И то дикое безумие, что уже отлично заметно, убивает последнюю надежду.
- А я вот скучал, детка. Мне так не хватало твоих танцев… Знаешь, пришлось придумать себе новые развлечения.
Довольная ухмылка вновь искажает его лицо, и я понимаю, что он уже предвкушает, как опробует каждое наказание, которое придумал для меня. Распробует и повторит столько раз, сколько пожелает.
Наверное, так страшно мне еще не было никогда… Даже после того, как меня высекли и заклеймили.
Самир останавливается слишком близко, чтобы я могла игнорировать его присутствие. Меня выворачивает от запаха его туалетной воды. И, кажется, я все больше пропитываюсь этим запахом смерти.
Он медленно осматривает меня с головы до ног и недовольно морщится.
- Выросла, похорошела, но эта безвкусная тряпка…
Неожиданно он хватает меня за плечо и дергает на себя. Я только успеваю ойкнуть и зажмуриться, как Юсупов мгновенно рвет на мне платье, оголяя спину.
В звенящей тишине он медленно очерчивает клеймо и, я уверена - довольно скалится.
Бешеный зверь.
- Ты же помнишь, кому принадлежишь?
Я молчу, и это злит этого безумца. Он хватает меня за горло, дерет наверх, и я начинаю задыхаться.
Его лицо слишком близко, и кажется, радужки почти не осталось - сплошная тьма в глазах.
- Отвечай, тварь! - шипит Самир. - Кто твой хозяин?
Я знаю, чего он ждет.
