Потому что прикасаться к ее коже - кайф. Чистый наркотик. И я походу надолго вляпался во все это. Но и похеру. Хочу ее. До звона в башке.
- Т-ты хочешь… сейчас… - она заикается, боится, дергается. Дышит так судорожно, словно я перекрыл ей кислород, а я всего лишь чуть трогаю.
- Тише, ромашка, - успокаивающе говорю. - Тише, сладкая. Я только приласкаю. Обещаю. Слово даю. Не возьму.
А у самого в мыслях - ой, дурак! Ну, как не возьму?! Какого черта несу это? Ведь обмануть ее - надо тварью быть.
Правда, походу мое словоблудие срабатывает - Ди расслабляется немного. И это прямо заходит. Конечно, все еще дрожит, но теперь не от страха.
- Может, не надо, - бормочет она. А я дурею все сильнее. Хочу ее. Хочу прямо сейчас.
Дежа вю по полной прет. Снова усаживаю ее на стол, оказываюсь между ног, отчего юбка задирается, и приходится тормозить из последних сил.
Нельзя. Нельзя, блядь!
Стараюсь действовать осторожно. Целую, ловлю кайф и все же сдираю блузку, отбрасывая ту в сторону.
Моя лапочка ойкает, а затем позволяет прижать к себе, и я не отказываю.
Трогаю, трогаю и тащусь. Ровно до момента, пока не…
Странная неровность под пальцами отрезвляет, и я отстраняюсь. У Ди поплывший взгляд, и сама она в целом явно думает о том самом.
- Что? - Непонимающе смотрит она. А я медленно поворачиваю ее спиной, уже подозревая, что там увижу…
- 12 Карим -
Диана даже не сопротивляется. Только плечи у нее опускаются, обреченно как-то. Она не говорит ничего, а я дар речи, на хер, теряю, когда, наконец, вижу то, что меня насторожило.
Ди послушно ждет моей реакции, а я, блядь, просто охереваю. Потому что ее спина исполосована следами от плети. Тонкие белые рубцы, которым, скорее всего, не один год.
И это пиздец просто.
Но даже не это самое страшное. Справа, возле лопатки, выжжено клеймо. Какая-то витиеватая каракулина. Но и по херу, что она значит. Сам факт подобного выбивает все мысли напрочь.
Я просто не могу понять - как? Как, блядь, кто-то посмел такое сделать?
Она, что, животное? Скотина?
- Откуда это? - сипло давлю слова, хотя это кажется неподъемным сейчас.
Если мне, здоровому мужику, такое видеть непросто, то каково же было этой девчонке?
Она всхлипывает едва слышно, но мне словно по нервам наждачкой проходят. Дергаюсь прикоснуться, но тут же останавливаю себя. Как? Вот как ее тронуть? Если она такое пережила…
Блядь, какой же я идиот.
