– Надо же, Демьянку обследовали на разных аппаратах, и ни один не заметил кнопку!
– Да потому, что все доктора исследовали только хвост, – подытожил Борис. – Исключительно хвост. И ничего, кроме хвоста.
– Эй, ты уронил мой кофр! – заорала Николетта. – О боже, мир состоит из ленивых кретинов, представителей племени попоруких мутантов!
Эмма Эмильевна попятилась.
– Все, я удаляюсь… Иван Павлович, деньги за войлочные сапожки, всего-то семьдесят тысяч рублей, занесете потом, чек в пакете. Псинка не должна снимать обувь днем.
Да и спать тоже в ней пусть укладывается.
– Сколько стоят валенки? – подпрыгнул Борис.
– Сущую ерунду, – отмахнулась Розалиус. – Уже сказала – семьдесят тысяч. Весь набор. Четыре штуки.
– Зачем надо было такие дорогие покупать? Наверное, есть валенки намного дешевле, – остановил я Эмму Эмильевну.
– Разве можно покупать в подарок дрянь? – оскорбилась та.
– Так это презент! – обрадовался секретарь. – Спасибо. Но зачем тогда чек?
– Приношу вам дар, а вы оплачиваете, – объяснила Розалиус.
– В Европе все так делают.
– Но мы живем не в Европе, а в России подарки отдают бесплатно, – заспорил Борис. – И за столь большую сумму, извините, валенки нам не нужны.
– Они необходимы мне! – рассердилась соседка. – Мне нужна тишина!
– А платить за это придется Ивану Павловичу? – окончательно вышел из себя секретарь.
Розалиус закатила глаза и удалилась, всем своим видом демонстрируя негодование.
– Где балбес грузчик? – заорала маменька. – Вава, рысью вниз к машине с вещами! Сию секунду найди лентяя! Живо!
Я вышел на лестничную клетку и медленно двинулся по ступенькам, проигнорировав лифт.
До слуха долетал резкий голос маменьки, распекавшей всех и вся. Милые дамы, понимаю, что мой совет не будет вами воспринят серьезно, но все же рискну его дать. Всякий раз, когда вы открываете рот и начинаете кого-то ругать, знайте: злые, обидные слова характеризуют вовсе не того, в чей адрес вы их направляете, – они выдают ваш характер. Чем больше в вас хорошего, тем меньше плохого вы видите в других людях.
– Иван Павлович, – сказал Борис, догоняя меня, – хочу отдать Эмме Эмильевне валенки. Ведь мы не просили ее их покупать. Семьдесят тысяч за лапти для собаки? Это нонсенс!
– Лапти для собаки и даром нонсенс, – усмехнулся я."
"– А кто вам звонил? – вдруг спросил секретарь.
– Когда? – не сообразил я.
– Ну, в самом начале. Кто вам сказал, что причину смерти отца Дионисия надо искать в деле пропавшего мальчика Максима? – уточнил Борис.
