Спустя двадцать лет Стенли на той же «зебре» опять угодил под колеса машины, и у него снова оказалась сломана правая лодыжка. Более того, за рулем сидел тот же таксист, а в клинике с ногой возился тот же врач, что и в первый раз. Думаете, Томпсон жил в крохотном городке, где было всего два такси и один госпиталь? Ан нет, он жил в Нью-Йорке. Так что совпадения порой бывают невероятные.
Но у меня все равно почему-то в душе укоренилось ощущение: музыканты и отец Дионисий знали друг друга. Иначе зачем священник иногда включал «кастрюльный звон»? Современный рок его не интересовал, других исполнителей в этом жанре он не слушал.
И то, что музыканты погибли, а священник попал в аварию в один день – двадцать девятого ноября, мне не кажется удивительным совпадением.
Мои размышления прервал сигнал прилетевшей эсэмэски: «Ванечка, скучаю, думаю о тебе. Не пора ли отдохнуть? Ты устал. Ляг поспи».
Я позвонил Борису и попросил его:
– Можете «расшифровать» номер? Сделать закрытый контакт открытым?
– Это не трудно, – ответил секретарь.
– Есть специальная программа, ее устанавливает оператор мобильной связи. Сейчас попробую оснастить вас такой. Но придется заплатить.
– Мне надоела девушка, постоянно отправляющая послания, – вздохнул я. – И, наверное, ей обидно, что любимый человек не отвечает, поэтому…
– Простите, Иван Павлович, – смущенно перебил меня Борис, – мы с Демьянкой только что вошли в клинику.
– Все-все, сначала постановка диагноза собаке, а потом остальное, – быстро сказал я и отключился. Затем поехал к Протасову, поговорил с ним, попросил кое-что узнать, а после этого порулил обратно в Москву на прием к доктору, к которому записался утром по телефону.
До клиники я добрался безо всяких приключений. Милая блондинка на рецепшен, вглянув в компьютер, защебетала:
– Уважаемый Иван Павлович! Извините, пожалуйста, утром на моем месте сидела новенькая, она не знала, что вы наш самый любимый, прекрасный, лучший пациент…
Я напрягся. Если администратор начинает заливаться соловьем, признаваясь клиенту в обожании, значит, случился какой-то косяк.
– Врач, который должен принять меня, скончался? – остановил я девицу, предполагая услышать: «Нет» и намереваясь съехидничать: «Доктор не имеет права отказаться от пациента, если он жив».
Служащая подпрыгнула.
– Как? Леонид Маркович умер? Боже! Света, ты слышала? Вот ужас! Горелов-то погиб!
– Девушка, это была неудачная шутка, – попытался я остановить сотрудницу, – приношу свои извинения за неуместную фразу.
