Именно он вызвал столько грусти в глазах бесстрашной Юлии Коро во время представления. Приглядевшись, Зверев отыскал и ту миловидную высокую блондинку, с которой так безмятежно и непринужденно общался наш красавец. Самой Юлии Зверев на снимке не нашел.
– Если я правильно понимаю, то здесь изображены почти все ваши сотрудники, – сказал он.
Нагарян подошел к Звереву, взглянул на снимок и проговорил:
– Практически да. В первом ряду администрация нашего цирка и ведущие артисты, далее массовка, обслуживающий и технический персонал.
– А где же ваша знаменитая гимнастка, которая еще вчера парила птицей под куполом цирка?
– Вы имеете в виду Юлю Коро? Так вот же она! – Нагарян указал пальцем на девушку с бледным лицом и широкими скулами, стоявшую в самом центре всей этой группы."
"– Это и есть Юлия Коро? Не может быть! Вчера, когда я смотрел ваше представление, эта девушка показалась мне… – Зверев запнулся. – Да, несколько другой.
Нагарян с умилением вздохнул и сказал:
– Вы даже не представляете себе, как наши гримеры меняют человеческую внешность.
На сцене Юленька настоящая богиня, красавица, каких свет не видывал! В жизни же – обычная серая мышка.
Зверев небрежно указал на того самого шатена и осведомился:
– А это кто такой?
– Дмитрий Гурьев, униформист.
– Что вы про него можете сказать?
– Подождите! Так, значит, вы из-за него сюда пожаловали. Ох уж мне этот Гурьев! Я так и знал, что по его душу милиция к нам когда-нибудь явится! – Нагарян погрозил пальцем шатену, изображенному на фотографии, словно тот мог увидеть этот жест.
– Я сразу не хотел брать его на работу. Он мне с первого раза не понравился! А уж когда этот фрукт у нас дурить начал…
– Дурить? Что вы этим хотите сказать?
– Дур-р-рить! Дур-р-рить! – хрипло прокричал попугай и захлопал крыльями.
– Замолчи, глупая птица! – рявкнул Нагарян, вынул из тумбочки стола бутылку нарзана, откупорил ее ногтем и одним махом выпил не меньше половины.
– Сказал то, что хотел. Пьяница и тунеядец! Не столько работает, сколько прохлаждается и к женщинам пристает.
– А к кому он приставал? Уж не к этой ли? – Зверев указал на ту самую блондинку.
– И к этой! И к другим! Проще сказать, к кому он не приставал. Я со свечкой, конечно, не стоял, но, по-моему, у Гурьева этого половина всей нашей массовки в койке побывала.
– Так он только к женщинам из массовки пристает? А к артисткам что же, не решается?
– Еще как решается. Он и к артисткам пристает.
