Ведь до сегодняшнего дня он был в цирке всего лишь один раз. Сейчас капитан милиции вдруг пожалел о том, что пришел сюда не для того, чтобы насладиться ярким спектаклем, а для того, чтобы проверить одну из версий убийства доктора Завадского.
Парад-алле сопровождала оглушительная музыка. Зверев вновь почувствовал боль в висках, на пару минут зажмурил глаза и открыл их лишь тогда, когда оркестр умолк.
На манеже пятеро жонглеров ловко перекидывали кегли, шары и кольца, передавали их друг другу с небывалой ловкостью и легкой небрежностью.
Вслед за жонглерами появились акробаты, выступающие на батуте, их сменили дрессированные собачки, которые катались на самокатах, прыгали друг над другом и водили хоровод вокруг красивой дрессировщицы в коротком платье с блестками и огромным бантом в волосах. Клоун с накладным животом визгливо кричал, то и дело подтягивал спадающие клетчатые штаны и прыгал через скакалку на пару с меленькой лохматой болонкой.
Павел Васильевич наслаждался представлением.
На какое-то время он позабыл и про Завадского, и про украденные картины, и даже про несравненную Виолетту Смирнитскую, встречи с которой до этого так сильно ждал.
Зверев вновь ощутил себя ребенком, однако, когда ведущий объявил номер с дрессированными медведями, тут же подался вперед.
Четверо униформистов в бордовых жакетах, вышитых золотыми нитями, заняли места в проходах вокруг арены. Капитан внимательно всматривался в их лица, старался запомнить каждое.
Вслед за ними перед глазами почтеннейшей публики появились седовласый мужчина среднего роста и женщина в кокошнике, красном коротком платье и в белых кожаных сапожках.
Они привели с собой двух мохнатых медвежат в кружевных воротничках. Один из них держал в лапах балалайку, второй – гармошку. Снова зазвучала музыка, и зверушки начали кружиться под задорную русскую «Калинку».
Следующий медведь был просто огромен. Он вышел на сцену и стал кувыркаться, ловить кольца, которые бросал ему седовласый дрессировщик.
Под конец косолапый подошел к женщине в кокошнике, и они закружились в парном танце под шумные аплодисменты зрителей. Все вокруг улюлюкали, смеялись и хлопали, лишь Зверев с каждой минутой хмурился все сильнее.
Женщина в кокошнике была слишком уж крупной. Она совершенно не подходила на роль воровки-форточницы.
Как только был объявлен антракт, Зверев тут же направился к выходу. Перед дверями он одарил улыбкой немолодую контролершу в строгом черном платье.
