"
"Убедившись в том, что старик отключился напрочь, Хьюго пробрался в его каморку и отыскал на полках небольшую коробочку. В ней хранился белый кристаллообразный порошок, стрихнин, которым Вуди травил кротов, расплодившихся в огороде. Хьюго наполнил порошком спичечный коробок и тем же вечером подсыпал его в тарелку с супом фройлен Гретты.
Женщину увезли в клинику с тяжелым пищевым отравлением. На следующий же день в Сиверс-Херенхауз явилась полиция. Полноватый инспектор о чем-то долго беседовал с отцом.
Потом стражи порядка арестовали Вуди Мюллера и увезли его в Майнц. После этого Хьюго ни разу его не видел.
Гретта Эрбер в имении тоже больше не появлялась. Женщина выжила, но, по слухам, после отравления стрихнином ее лицо стало просто ужасным. Маленький отравитель был в восторге от своей победы над этой ненавистной особой и навсегда определился со своей будущей профессией.
В восемнадцатом году Хумберт фон Зиверс приехал в Лейпциг и поступил на медицинский факультет, потом получил докторскую степень в Тюбингене, вслед за этим были Берлин и институт Пастера в Париже.
В тридцать восьмом он, проникшись национал-социалистическими идеями, вступил сначала в партию, а потом и в СС. В сороковом барон получил должность военного врача саперного батальона пятой танковой дивизии СС «Викинг».
Именно тогда он и познакомился с Хельгой.
Эта женщина в забрызганной грязью кофте и изодранной юбке стояла в третьей шеренге среди удрученных узниц.
Она была одной из нескольких сотен таких же грязных, неухоженных и истощенных, но он почему-то сразу положил на нее глаз.
Всю свою жизнь Хумберт фон Зиверс занимался наукой, поэтому времени на удовлетворение плотских потребностей у него, как правило, не хватало. Однако иногда ему просто нужна была женщина, и он ее находил, первую попавшуюся, пусть даже некрасивую. Так случилось и в тот день, в сентябре сорок первого.
Хумберт велел денщику привести приглянувшуюся ему женщину в свой кабинет.
Волосы узницы были грязными и сальными, от нее пахло хлоркой, но Хумберта это не остановило. Он овладел ею на кожаном диванчике, прямо под портретом фюрера, висевшим на стене.
В течение того времени, пока этот тип довольно грубо терзал ее тело, узница была неподвижна и не проронила ни звука. Потом она встала с дивана, поправила юбку и о чем-то спросила его по-русски.
