А что? Зверев этот самый попал сюда посреди ночи с пулевым ранением, рожа вся разбитая!
Веня сунул было руку во внутренний карман, но замер. Раз Зверев до сих пор не сообщил местной администрации о том, что он из органов, то, может, и ему не стоит этого делать? Вместо удостоверения парень вынул из кармана пачку папирос и спички.
«Раз уж я бандит, то не буду разочаровывать дамочку», – решил он, тут же вошел в роль, звучно цокнул языком и оскалился.
– Курить на улице! – грозно прорычала регистраторша.
– Все понял, мамаша.
– Какая я тебе мамаша? Мне и сорока нет.
«А ты тоже врать горазда», – подумал Веня.
– Так кем тебе этот психический приходится? – осведомилась женщина.
Веня хмыкнул, достал из коробка спичку, сунул ее в зубы и ответил:
– Я ему этот – как его? – внучатый племянник. Решил я, стало быть, родственничка дорогого проверить. А ты что, против?
Женщина надула щеки и подалась вперед. Вене показалось, что еще чуть-чуть, и стол, за которым сидела эта строгая дамочка, треснет пополам от тяжести ее массивной груди.
"
"– Ты ему такой же племянник, как баран козе деверь! Шагай на второй этаж. Там твой дружок лежит в четырнадцатой палате. – Женщина сняла с вешалки белый халат и бросила его Вене. – Надевай вот, только не испачкай.
– Благодарствую, мамаша. Бывай, не кашляй! – сказал парень, снова цокнул языком и прошмыгнул мимо блюстительницы больничного порядка, покрасневшей от напряжения.
Четырнадцатая палата оказалась довольно просторным, вытянутым помещением со свежевыкрашенными дощатыми полами и высоким потолком.
Плотные шторы были задернуты. Под потолком висела люстра с тканевым абажуром и бахромой.
В палате лежали мужчина лет сорока пяти с загипсованной ногой, тощий парень с перевязанной головой, синяками под обоими глазами и плюгавенький дедок, на первый взгляд не имевший никаких повреждений. Четвертая койка пустовала.
Сохраняя образ, избранный им, вскинул руку в знак приветствия, кивнул в сторону пустующей койки и буркнул:
– А где этот?
– Василич тебе нужен? – поинтересовался парень с перевязанной головой.
– Так он у нас на месте не сидит, бродит где-нибудь по коридорам. Ты садись, подожди. Он может скоро сюда явится.
– Или же нет, – проворчал дедок. – Этого шатуна можно до морковкина заговенья ждать.
Мужик с загипсованной ногой привстал, потянулся за костылями сел на краю кровати.
– Куда это ты собрался, Устиныч? – спросил его тощий парень.
