– Зверя подстрелили! – без всяких вступлений заявил он.
– Что?! Кто? Когда? – Веня почувствовал, как внутри у него все похолодело.
– Сегодня ночью. Был вызов на Гоголя, туда Шувалов с опергруппой выехал, а там труп и Павел Васильевич наш, раненый.
– Живой хоть? Как он?
Лысенко чуть помолчал и ответил:
– Да я и сам толком не знаю. Шувалов сказал, что вроде живой.
– Вроде! Твою мать! – едва ли не прокричал Веня. – Где он сейчас?
– В межрайонной больнице. Ребята всю ночь там торчали, а под самое утро в управление прикатили.
– Тут в голосе Лысенко вдруг послышалась задоринка. – Когда с трупа пальчики сняли да по картотекам проверили, так и ахнули. Представляешь, Зверь самого Фиму Басса укокошил!
– Кто такой?
– Ну ты даешь, Костин! Неужто совсем сводки не читаешь? Ефим Басс – кличка Лафет – младший брат всем известного Леонида Басса из банды самого Леньки Пантелеева. Еще скажи, что и про этого героя не слыхал.
– Про Пантелеева слышал. Его, если не ошибаюсь, еще в двадцать третьем питерские гэпэушники при задержании шлепнули.
– Все верно, его и старшего Басса. Младший в те годы еще ничем таким особенным себя не проявил, слишком уж молод был.
– Ты чего мне тут политинформацию устроил? – окрысился Веня, которому уже порядком надоел поучительный тон дежурного, однако Лысенко не унимался.
– Ты не выступай! – заявил он. – Такие вещи знать нужно. Раз сводки не читал, то хоть меня послушай, хуже не станет. Так вот, после смерти старшего братца Фима Лафет пошел по его стопам.
Он отсидел три года за гоп-стоп, два года назад участвовал в разбойном нападении на продовольственный магазин в Выборге, а после этого еще и устроил перестрелку в ресторане «Антей» на Тихорецком. При этом были убиты два посетителя заведения и ранена официантка. Так что Лафета питерские опера почти два года искали, а тут бах!..
– Наш Зверь как выскочил, как выпрыгнул и грохнул этого самого Лафета, даже фамилию не спросив! Все я понял. Тебе бы, старлей, в политруки податься!
– Чего?
– Больно уж языком горазд трепать.
Говори лучше, где Зверя искать?
– Пока нигде. Павла Васильевича сегодня оперировали, врач сказал, что навещать его сейчас нельзя.
Веня опешил, потянулся за куревом и спросил:
– А завтра?
– Про завтра я ничего не знаю.
– Зато много чего другого знаешь! – заявил Веня и положил трубку.
Наспех одевшись, он спустился по лестнице и трусцой побежал на трамвайную остановку.
Прибыв в управление, Костин зарылся в бумаги.
