Мужчины громко рассмеялись.
– Василич, она же замужем!
Зверев фыркнул и осведомился довольно небрежно:
– Друг мой, Вениамин, а тебе известно, что именно замужние женщины зачастую бывают самыми горячими и страстными?
– Но Леночка, это же совсем не тот случай! – воскликнул Веня.
– Согласен. Наша Леночка – верная жена, но ведь когда-то она была свободна. Именно тогда я начал уделять ей свое внимание и проявлять интерес. Теперь она может очень сильно огорчиться, если я перестану уделять девушке внимание и флиртовать с ней.
– С какой это стати?
– Мое внимание повышает ее самооценку. Мы столько лет с ней знакомы, при этом у нас ничего не было и быть не могло. Мы это знаем. Поэтому я шлю Леночке поцелуи, кокетничаю и подмигиваю лишь для того, чтобы ей казалось, что она желанна, прекрасна, как богиня. Это игра. Мы оба в нее играем, никого не обижая и не озлобляя других.
Веня хлебнул кваса, покачал головой и заявил:
– А ты, Василич, философ!"
"– Философом быть не так уж и плохо. Это куда лучше, чем быть подкаблучником.
Веня сдвинул брови и спросил:
– Это ты к чему?
– К тому, что кто-то, похоже, скоро обзаведется семьей. Сколько вы уже встречаетесь с Катей?
– Два с половиной месяца.
– Серьезный срок.
– Не начинай. Да, у нас с Катей все серьезно, и меня это устраивает. Это только ты у нас все порхаешь, как мотылек. Но не все же такие. Скажу тебе по секрету, что на днях мы с Катей ходили в театр. Спектакль нам не понравился, зато мы там кое-кого встретили.
– Кого же?
– Корнева.
Причем не одного, а с весьма приятной дамой.
Зверев усмехнулся и проговорил:
– Наконец-то наш затворник стал оттаивать. Сколько уже времени прошло, как он потерял свою Ниночку и сыновей? Семь лет! Подумать только. Все это время Степан думал об одной-единственной женщине, пусть даже и мертвой. Я бы так не смог! – заявил Зверев и резко сменил тему: – А ты помнишь Гурьева, который пытался вывезти из страны картины Шапиро? Тогда его выпустили, так как не смогли доказать вину.
– Помню. Юлю осудили. Она получила год за кражу картины, а этот хлыщ Гурьев отделался легким испугом.
– Ты не поверишь, недавно Гурьева задержали за драку. Налицо нанесение тяжких телесных. Я надеюсь, что теперь-то ему вкатят по полной.
– Недолго музыка играла, – сказал Веня, вставая. – Пойду я, пожалуй.
– Катеньке своей привет передавай и бидончик забери.
Когда Веня скрылся за углом, Зверев тоже встал и двинулся в сторону Октябрьского проспекта.
