Он в свою очередь обнял меня, проведя рукой по волосам и молча слушая мое неровное дыхание.
– Я… просто… Алекс, он… единственный, кто у меня остался… – произнесла я дрогнувшим голосом, уткнувшись мужу в плечо.
– Я понимаю. Но и ты уже давно должна кое-что понять. Он не единственный, кто у тебя остался! – Абель взял мое лицо в руки, заставляя смотреть на себя. – У тебя есть я – твой муж, который защитит и сделает все для тебя. И близкие люди, которые помогут и поддержат, если вдруг меня не будет рядом.
Он говорил спокойно, но его глаза… в них я видела скрытую тяжесть и негодование.
Впервые меня кольнуло угрызение совести. Все это время он делал все, чтобы помочь мне освоиться, старался оградить меня от потрясений и думал о моих чувствах. А что делаю я? Все больше показываю, что он чужой для меня и отталкиваю своим поведением.
Я кивнула, потупив взгляд, и украдкой вытерла мокрые глаза. Его слова привели меня в чувство, помогая взять себя в руки. Только на душе появилась жгучая тяжесть за свое поведение.
Абель отстранился и двинулся к дому, а я, провожая его взглядом, не могла отделаться от навязчивого чувства вины.
* * *Бренда уже привезла Макса из сада, и они вместе сидели за кухонным столом, рассматривая какие-то рисунки. Она была в черном обтягивающем платье с рукавами, а ее подкрученные бордовые волосы аккуратно спускались по плечам. Бренда держала в руках альбомный лист, рассматривая через очки детский рисунок, прищурив глаза. Абель снял куртку, оставшись в белой обтягивающей майке, и прошел к ним на кухню.
Сначала он поцеловал сына в макушку, а затем и свою тетю в щеку.
– Привет, дорогой, – произнесла Бренда, погладив его по руке.
Я прошла за Абелем, и мое сердце сжалось, когда я взглянула на Макса, которому пришлось пройти такие испытания. Маленькая хрупкая жизнь могла оборваться, и от этой мысль меня так и подталкивало опекать и заботиться о нем гораздо усерднее. Скорее всего, он стоит на учете у специалиста, и периодически ему необходимы обследования. Я собиралась уточнить этот вопрос, чтобы убедиться, что здоровье Макса под контролем.
Присев рядом, я поцеловала его в висок. Макс обернулся ко мне, на миг оторвавшись от рисунков и задержав любопытные глазки, протянул мне лист с рисунком. На нем я увидела необычную птицу, которая сидела на ветке, нарисованная разноцветными карандашами. Я не сразу поняла, что это нарисовал Макс! Сосредоточив взгляд на деталях, я приметила, что рисунок очень хорош для пятилетнего ребенка.
