В его глазах я увидела огонь! Я не дала ему возможности сдаться, подстегнула, чтобы он не смел ставить крест в этих хлестких, неподъемных обстоятельствах, а вставал с колен и начинал видеть другие пути. Уже не только ради меня и сына, но ради возможности, с которой ярким пламенем вспыхнула надежда. Надежда на будущее и ради нее, я знала, ради нее он может не просто горы свернуть…
Он пойдет на все.
Глава 25"
"Пропуская под колесами асфальт, я рассеянно следила за дорогой, справляясь с щемящей и разносящей все внутри меня болью в груди.
В салоне то и дело раздавались мои всхлипы и сдавленный вой. Только это был вой не сожалений или жалости. Это была злость! Злость и обида на весь мир за то, что произошло и за то, что происходит!
Я упорно сопротивлялась. Понимала, что Абель прав, тысячу раз прав во всем! Понимала, что его слова и его мнение так или иначе оставят отпечаток на моем сознании. Так или иначе будут давить на меня, когда я буду принимать какое-либо решение.
Но куда деть эту всепоглощающую любовь, которая, кажется, просто убивает меня изнутри? Это стремление во чтобы то ни стало вырвать у судьбы наше с ним счастье?
Боже, неужели мы не заслужили этого?..
Мы же просто хотели, чтобы все было хорошо. Стремились к этому: жить по-человечески, не дробить свою душу тяжкими грехами, но творить лучшее и искупающее эти грехи.
Но уже создается такое нездоровое чувство, что чем больше мы старались, тем больше сам дьявол ополчался против нас.
Как будто нельзя так просто уйти от него, выйти из-под его руки влияния – раз и навсегда.
Я понимала, что мои мысли переходят грань истерики. Рано или поздно мне придется взять себя в руки, все взвесить и принять единственно верное решение. Хотя никогда в моей жизни не было черного или белого. Не было единственного и правильного.
От того, наверное, и все мои проблемы. И все то, что я имею!
Остановившись на светофоре, мельком взглянула в зеркало и замерла. Замерла, увидев свое разбитое и раздавленное отражение.
И теперь разозлилась на себя!
Соберись, Элия! Соберись, черт возьми!
Нервно вытерла слезы и, положив руку на живот, виновато выдавила:
– Прости меня… Мама что-то совсем расклеилась! – сделала глубокий вдох и тронулась с места. – Не знаю, кто ты – мальчик или девочка… но уверена, ты слышишь меня! Ну, или по крайне мере – чувствуешь. Уж мне ли не знать? – С губ сорвалась грустная усмешка. – Я же долбаный врач.
