– Я делаю это в порядке большого исключения! И только из своего личного уважения к тебе, – добавил он более мягко. – Я никогда не забуду то, что ты сделала для моего сына!
* * *Меня потряхивало, пока я шла по мрачному коридору, следуя за молчаливым офицером.
– Десять минут! – холодно осведомил он, открывая передо мной тяжелую железную дверь и пропуская в пустую просторную комнату.
Я услышала, как щелкнул замок за спиной, и, пропуская глухие удары сердца, окинула взволнованным взглядом холодные стены помещения.
Здесь был всего один стол и два стула, прибитых к полу, установленных друг напротив друга. А еще большое прямоугольное окно, зарешеченное с обеих сторон.
Я предположила, что это место могло быть чем-то вроде комнаты дознаний.
Секунды били по нервам, пока я, продолжая стоять спиной к двери, ожидала, что в любой момент сюда должны привести Абеля. Не знаю, сколько раз я досчитала до десяти, прежде чем дверь на другом конце комнаты наконец ожила…
Крепкий мужчина в песочной униформе полицейского уверенным и неспешным шагом отошел от двери и замер напротив меня.
Он смотрел в упор своим цепким сухим взглядом, пока в моих легких с каждым ударом сердца сбивалось дыхание. В какой-то момент мужчина сделал короткий кивок, и практически через секунду в комнате возникла высокая фигура человека в оранжевой тюремной униформе, которого ввел еще один полицейский.
Стук сердца в груди раскатился вибрацией по моему телу, которое охватила нервная дрожь.
Руки Абеля были скованы наручниками сзади, он смотрел прямо перед собой, даже не пытаясь проявить интерес к тому, кто устроил эту встречу.
Казался каким-то отстраненным и совершенно равнодушным к происходящему. Или подавленным и смирившимся…
Не задерживая время, Абеля освободили, но, прежде чем оставить нас наедине, офицер, который зашел первым, что-то предостерегающим тоном рыкнул ему напоследок. Муж никак не отреагировал. Холодно глядя перед собой, он лишь сжал губы в тонкую линию и, не двигаясь с места, дождался, пока дверь за его спиной закроется.
Не знаю почему, но я не могла выдавить ни звука. Просто стояла, слушая, как шумит кровь в ушах от волнения. Мне было тяжело смотреть на него, словно в один миг я ощутила всю тяжесть его внутреннего состояния. А когда Абель наконец обратил взгляд в мою сторону, я сглотнула, приметив свежую, почерневшую гематому в области его виска.
В голове без спроса выстроились болезненные догадки того, каким образом проходят у него допросы.
