— Неужели ты и правда думаешь, что я не буду контролировать свою семью?
— Знаете, один мудрец однажды сказал, что тот, кто сжимает в руках слишком много рычагов, порой вовсе забывает, за что он держится.
Услышав это, Лазарев усмехнулся.
— Хорошо сказано. Кто это был?
— Я сейчас.
— Смешно.
— Никакого смеха, — покачал я головой. — Вы ведь понимаете, что я теперь могу рассказать Роману, что вы отслеживаете его телефон?
— Да, прекрасно понимаю, — не стал кривиться Павел. — Этим ты весьма хорошо покажешь, кому доверяешь на самом деле.
Считай, что это небольшая оливковая ветвь с моей стороны.
Просто потрясающе. Это он сейчас тот факт, что шпионит за собственным сыном, кидает мне на стол, как подачку? Мол, давай, расскажи ему и покажи, какой ты хороший друг. Издевательство какое-то.
— Кому доверяю на самом деле? — между тем переспросил я. — Думаете, что я буду доверять вам? Павел, вам самому-то не смешно? Вы давили на меня через моих близких. Из-за вас мой лучший друг лишился работы и чуть не лишился учёбы.
Сестру выгнали на улицу. Едва не сожгли бар Князя. И теперь считаете, что я буду вам доверять?
— Как ты и сказал, я схватился за слишком большое количество рычагов, — пожал плечами Павел. — Как по мне, умение признавать свои ошибки — это первый шаг на пути к тому, чтобы избавиться от, скажем так, некоторой слепоты.
— Поздно спохватились, вам так не кажется?
— Отнюдь, — возразил он. — Доверие, Александр, не означает признание чьей-то честности. Оно означает возможность выбора дальнейших действий.
— О как. Высокий слог.
— Ну, как ты сам сказал, один мудрец…
Лазарев многозначительно улыбнулся.
— Но раз уж ты решил уделить мне немного своего времени, я считаю будет правильным не тратить и твоё собственное. Роман передал мне содержание вашего с ним разговора.
— Если думали меня этим удивить, то вы ошиблись, — сказал я ему. — Роман сразу сказал, что не станет держать это в тайне от вас.
— Роман хороший сын, — не стал спорить со мной Лазарев. — Верный и умный. Тот, кому я потом смогу отдать наш бизнес здесь, в Империи, когда отойду от дел.
На последних словах голос Лазарева стал жёстче.
— Но пока эти славные времена не наступили, я буду делать всё от меня зависящее для того, чтобы защитить свою семью. И, как ты, Александр, должно быть, знаешь, на одного из нас было совершено нападение.
— Да, — не стал я отнекиваться. — Я уже сказал Роману…"
"— Всё, что ты знал? — закончил за меня Лазарев. — Не думаю.
— Не думайте, — хмыкнул я.