Так что имейте в виду: все очень серьезно. А теперь начнем. Слушайте внимательно и записывайте каждое слово, потому что на следующем занятии мы будем уже практиковаться.
Целых полтора часа в аудитории раздавался только низкий голос магистра Аберардуса и скрип самопишущих перьев. Никаких шорохов, никаких смешков. Похоже, ему удалось напугать всех, а не только меня.
К счастью, он не стал нас заставлять кого-то оживлять, но следующее занятие меня уже заранее пугало.
После некромантии по расписанию был большой перерыв и обед.
Мчаться в шумной толпе, а потом толкаться локтями у раздачи не хотелось, поэтому в столовую я зашла одной из последних, когда коридоры опустели. Естественно, почти все столики были уже заняты.
Я поискала глазами Филаю, но не нашла. Вряд ли уже пообедала, наверное, задерживается.
Набирая еду, я с надеждой поглядывала на вход. Мне просто не терпелось рассказать обо всем, что произошло за этот первый учебный день. И, конечно, пожаловаться на сестричку Эльтида.
Я потянулась за компотом, когда услышала смех за спиной.
Неторопливо поставила чашку на поднос, подхватила его и обернулась, догадываясь, кого увижу. Так и есть! За одним из столиков в ближайшем к раздаче ряду расположилась Селеста с подружками. Они перешептывались и хихикали, посматривая на меня. Явно говорили какие-то гадости и очень веселились по этому поводу.
Вот же… курицы!
Да-да, именно курицы, холеные, злобные, готовые заклевать любого, кто не из их благородного курятника!
Я окинула взглядом столовую. Единственный свободный столик обнаружился в том же ряду, у окна.
И идти к нему предстояло мимо них… Покрепче вцепившись в поднос, я выдохнула и зашагала вперед.
До цели оставалось всего ничего, когда от стола, точнее от насеста с курицами, отделилась одна из девушек.
Она шла прямо на меня. Я попыталась уклониться, но в бок сильно толкнуло, снизу в поднос что-то ударило… И все тарелки и кружка со звоном и грохотом посыпались на пол, а их содержимое, обжигая, потекло по мне.
Я словно в ступоре смотрела, как по белоснежной блузке расплывалось малиновое пятно.
Не отстирать… Ни за что не отстирать…
В мгновенно наступившей тишине кто-то хихикнул и уронил ложку. Им еще и смешно? Смешно?!
От внезапно нахлынувшей ярости потемнело в глазах, дышать стало нечем.
Я почувствовала, что пальцы привычно покалывает, а черная хмарь уже готова сорваться с их кончиков и поразить не только нахалку, врезавшуюся в меня, но и весь Селестин столик.
От ужаса прошиб холодный пот.
