Сердце дернулось, узнав его раньше, чем я рассмотрела сквозь пелену, застилавшую глаза.
Ректор…
Как он… Откуда…
Никогда я его таким не видела, собранным, сосредоточенным, во всем величии излучаемой вовне силы и опасности. Темный маг, идеальная машина для убийства.
Синий, горящий яростью взгляд мгновенно впитал в себя обстановку, со вскинутой ладони сорвался ослепительный сгусток света. Прицельно. В меня.
Куда полетела второй, я уже не видела. Путы, вжимавшие меня в стену, исчезли, я съехала по ней и завалилась на бок.
Вдоль тела, обжигая, пробежали огоньки, и меня накрыло полупрозрачным куполом.
А потом все погрузилось в темноту…
Холодно… Ужасно холодно, словно меня обложили льдом со всех сторон. И воздуха нет. Хочется вдохнуть, но никак не получается. На грудь будто давит что-то. И тело… Оно стало чужим, непослушным, ни дернуться, ни пошевелиться.
Сознание медленно возвращается, я с трудом открываю глаза. Вижу яркие разноцветные вспышки, вижу, как бьются о купол камни, слышу грохот.
Но все неясно, приглушенно, расплывчато, словно сквозь толщу воды.
Я знаю, что умираю.
Чувствую, как медленно, по капле уходит жизнь, впитываясь в ледяной панцирь, сковавший тело.
Кап…
Кап…
Но страха нет.
Лишь легкий привкус горечи: не успела, не попробовала, не почувствовала, каково это, прижаться к нему, ощутить его всем телом, запустить пальцы в волосы, в черные теплые волосы…. Утонуть в синих-синих глазах…
Не успела…
Накатывает блаженное забытье, чтобы потом снова выпустить меня из своих объятий в ледяной холод.
Но с каждым разом всплески сознания все короче, короче…
И вдруг в это смертельное, но безмятежно-сладкое забытье врывается знакомый голос:
– Аллиона! Только посмей, демоны подери, умереть! – с бешенством рычит он.
Но за бешенством слышится страх.
Страх?
Наверное, показалось. Ректор ничего не боится.
– Только посмей! – В плечи вцепляются горячие сильные пальцы. Он трясет меня словно тряпичную куклу.
– Я тебя тогда Аберардусу отдам! Для опытов!
Я хочу улыбнуться, но не могу, лед сковал мышцы. Собрав остатки сил, открываю глаза.
Чтобы увидеть его. В последний раз.
Ректор стоял возле меня на коленях и пристально всматривался в мое лицо.
«Обними меня на прощание, – взмолилась я, – Пожалуйста…»
Но губы лишь слегка шевельнулись, не издав ни звука.
Перед глазами поплыло. Пожалуй, слезы – это все, на что я сейчас была способна.
