Каспер испугался и вцепился в мою футболку острыми когтями, протыкая тонкую ткань и царапая кожу на груди.
– Достало! – рычит Герман. – Ты так и будешь вечно от меня убегать? Что мне сделать? Может, трахнуть тебя, как Таю, чтобы ты начала смотреть на меня иначе?
Отрицательно мотаю головой.
– Это неизбежно, – он не торопится меня отпускать, а я благодарю объемный рюкзак, который отгораживает меня от него. – Завтра распишутся ваши родители и все. Можно заключать брачный договор. Ты уже моя, Милли. Чем быстрее смиришься, тем нам обоим будет проще.
Михаил Реваль ничего не делает без извлечения выгоды. Даже личную жизнь устраивает с учетом интересов для бизнеса. Когда-нибудь я научусь так же просчитывать ходы на годы вперед, – мечтательно заявил Герман. – Идем в дом, рыжее недоразумение, – мужчина меня отпускает и, развернув, подталкивает в сторону парадного входа. – Иди, иди. Злой на Криса Михаил заперся в кабинете и занимается работой. Твоя мать вещи разбирает вместе с Таей. Никто не увидит твоего позора.
– Знаешь, что?! – развернулась на пятках и зло на него посмотрела.
– М-м-м, котенок умеет выпускать коготки… – довольно урчит Гер. – Так даже интереснее, – шагает ко мне, я отступаю и приземляюсь на задницу под громкий мужской смех.
Сзади, прямо под ногами оказался камень, который я, естественно, не заметила. Чуть не разревелась от досады, но решила, что этот гад не получит такого удовольствия, как мои слезы. Герман протянул руку. Проигнорировав ее, поднялась, устроила удобнее на руках Каспера и, гордо прихрамывая, пошла в дом.
Гер идет следом и откровенно издевается, отпуская глупые шуточки в спину. Правда попытался забрать рюкзак, но я не дала. Если уж быть гордой, то до конца, и не важно, что мне тяжело.
В спальне сбросила рюкзак на пол, отпустила котенка и развернулась ко все еще ухмыляющемуся мужчине.
– Выйди из моей комнаты, – говорю ему.
– Какие мы сегодня смелые, – Герман оказывается очень близко.
Я ощущаю запах его парфюма и сигарет.
– Ты можешь сопротивляться, сколько угодно. Знаешь, мне совершенно плевать. Все уже решено. Ты будешь моей, – протянул ко мне руку и тут же получил по ней от меня."
"Еле сдержалась, чтобы от страха не отскочить, ведь в глазах Германа зажегся самый настоящий пожар.
– Не трогай меня! Уходи! – набираюсь смелости окончательно, и сама отхожу от него к окну, демонстративно повернувшись спиной.
– Я-то уйду, – он больше не приближается.
