Но я ничего не чувствую к Лане. Ни тепла, ни жалости, ни желания. Есть четко поставленная задача, а чувства… Да кому они нужны? Вон, Стэфан. Его рвет на части от эмоций, которым постоянно требуется выход. Я до последнего держу все внутри и раскрываюсь только перед братом. Такие одинаковые и такие разные одновременно.
Спустился вниз. Удобно устроился на заднем сидении своего автомобиля и отдал команду водителю, достав из кармана телефон.
– К отцу.
Мужчина кивнул и завел двигатель. А я вплотную занялся работой. Из-за того, что Стэф сейчас несколько выпал из реальности, мне приходится самому готовить к открытию новый клуб.
Сеть «Инферно» встречена на ура в крупных городах нашей страны. Молодёжь готова выстраиваться в очереди ради качественной музыки, шоу и отличного алкоголя. В наших клубах можно практически все. Есть даже специально оборудованные комнаты отдыха, если кому сильно припрет. Стабильный доход круглый год позволяет не зависеть от денег семьи, но не будь их, не было бы и «Инферно». Мы давно погасили сумму, взятую у отца на открытие самого первого клуба, но он все равно постоянно напоминает, что без него у нас ничего бы не вышло.
В чем-то он прав, только все равно бесит!
Въехав на территорию особняка, попросил водителя не отгонять машину в гараж. Скоро снова уезжать. По широким полукруглым ступенькам поднялся в дом, прямиком к брату на второй этаж. Стэф спит, из руки торчит иголка с капельницей, в спальне пахнет лекарствами.
– Привет, – полушепотом произнесла девушка, сидящая у окна с книгой.
– Не буди, ладно? Он недавно уснул.
Кивнул и попытался вспомнить, как ее зовут. Точно ведь видел ни один раз, но имя… Да какая разница? Даже если брату она понравится, Стэфан близко не подпустит девчонку, как только будет в состоянии сопротивляться. Из принципа. Назло отцу. И будет прав.
– Что врач говорит? – присел в кресло напротив.
Девушка пожала плечами и улыбнулась.
– Говорит, все будет хорошо, но нужен полный покой. Он теперь будет почти все время спать ближайшие несколько дней.
Иначе не получается, все время норовит уйти. Слушать никого не хочет. Стэфан всегда такой?
– Да, – моя очередь улыбаться. – Бунтарь. Борец за справедливость, даже когда приходится идти против правил и… отца.
Симпатяжка опустила голову, спрятав глаза.
– Значит, у меня нет шансов? – тихо спросила.
– Боюсь, что нет. Но это же Стэфан. Может быть все, что угодно.
– Как вас различают? – перевела она тему разговора.
– Только те, кто хорошо знает. Не заморачивайся.
