Слезы вперемешку с соплями бегут по моим щекам, но меня хватает только на то, чтобы, лежа на земле, выплевывать кусочки приторно-сладкой мякоти. Почему я плачу? Не знаю.
– Хватит. – На лице Кардана какое-то непривычно странное выражение. На скулах играют желваки.
Я смеюсь.
Вид у Валериана недовольный, даже мятежный.
– Не дашь позабавиться?
В какой-то момент кажется, что они вот-вот подерутся, хотя с какой бы стати им драться? Потом вижу, что Кардан держит в руке соль из моей корзинки. Противоядие. (Интересно, оно-то зачем мне нужно?) Он смотрит на Валериана, подбрасывает соль, и ее рассеивает по земле ветер.
– Да что с тобой? – Кардан презрительно кривит губы. – Ну вот умрет она, и что? Кого разыгрывать будешь?
– Не умру. – Я не хочу, чтобы они расстраивались. Чувствую себя хорошо. Пожалуй, даже лучше, чем когда-либо за всю жизнь. Я рада, что противоядия больше нет.
– Принц Кардан? – вмешивается Ноггл. – Ее нужно доставить домой.
– Какие все сегодня скучные, – говорит Кардан, но ему самому, судя по тону, совсем не скучно.
Наоборот, кажется, что он едва сдерживается.
– Она не хочет домой. – Никасия подходит, наклоняется и гладит меня по щеке. – Не хочешь, так ведь, милашка?
Меня уже начинает тошнить от медового вкуса во рту. Я ощущаю легкость. Я разворачиваюсь, как знамя на ветру."
"– Мне бы хотелось остаться. – Здесь все так чудесно. И Никасия просто сияет.
Не уверена, что все хорошо, но чувствую себя распрекрасно.
Все такие удивительные. Даже Кардан. Раньше он мне не нравился, а теперь я думаю, что вела себя глупо.
Я широко и счастливо улыбаюсь ему, хотя он и не отвечает тем же.
Ничего, просто не надо принимать все на свой счет.
Ноггл отворачивается, бормоча что-то о генерале и глупостях, а еще о том, что принцам недолго носить голову на плечах. Кардан смотрит ему вслед, сжимая кулаки.
Несколько девушек рассаживаются вокруг меня на траве. Они смеются, и я смеюсь вместе с ними.
– Впервые вижу, как смертная пробует эльфийские фрукты, – говорит одна из них другой. – Она это запомнит?
– Если только кто-то не наложит чары забвения, – раздается у меня за спиной голос Локка, но не злой, как у Кардана, а приятный.
Я поворачиваюсь к нему, и он трогает мое плечо. Какая теплая у него ладонь.
– Она не захочет, – смеется Никасия. – Ей бы еще кусочек яблока.
При воспоминании о яблоке рот наполняется слюной. Сколько их, блестящих и золотистых, валялось на тропинке по пути в школе. Кляну себя за глупость и жалею, что не остановилась, не подобрала.
