На мгновение Тарин замирает, словно заледенев.
– Иди, – говорю я. – Обо мне не беспокойся.
И все равно смотреть, как она бредет к берегу, больно. Но, конечно, так нужно. Тарин будет в безопасности, а цена значения не имеет. Нечто бледное отделяется от остальных и плывет к ней, но, завидев мою тень в воде, приостанавливается. Я делаю движение, будто бросаю камень, и оно дергается. Им нравится легкая добыча.
Валериан берет Тарин за руку и, словно некоей важной особе, помогает выйти из воды. Ее платье промокло, с него стекает вода, и она идет, будто водный дух или морская нимфа.
Ступив на берег, Тарин прижимается посиневшими губами сначала к одной щеке Кардана, потом к другой. Глаза у нее закрыты, у него же открыты, и он наблюдает за мной.
– Скажи «я отрекаюсь от сестры моей Джуд», – говорит ей Никасия. – «Я не стану помогать ей. Она мне даже не нравится».
Тарин бросает в мою сторону быстрый, извиняющийся взгляд.
– Я не обязана это говорить. В сделку такое не входило.
Все смеются. Кардан раздвигает ногой камыши и чертополох.
Локк пытается что-то сказать, но Кардан перебивает его.
– Твоя сестра отказалась от тебя. Видишь, чего можно достичь несколькими словами? И это еще не самое плохое. Мы можем сделать и кое-что похуже. Можем околдовать тебя так, что ты станешь бегать на четвереньках и лаять, как собачонка. Можем наложить проклятие, и ты зачахнешь из-за того, что никогда не услышишь какую-то песню или доброе слово от меня. Мы – не смертные. Мы сломаем тебя. Ты всего лишь девчонка, хрупкая и слабая.
Нам даже стараться не придется. Сдавайся.
– Нет, – говорю я. – Никогда.
Он усмехается.
– Никогда? «Никогда», как и «всегда», слишком сложное понятие для смертных.
Тени в воде остаются на месте. Возможно, эти существа не решаются напасть из-за присутствия Кардана и других, которых они воспринимают как моих друзей и которые, если что, придут на помощь и защитят меня. Я жду следующего шага Кардана и внимательно за ним наблюдаю. Надеюсь, вид у меня не покорный, а дерзкий и вызывающий.
Он пристально и ужасно долго разглядывает меня, потом говорит:"
"– Думай о нас. Всю долгую дорогу домой. Мокрая и униженная. Думай над своим ответом. Это меньшее из того, что мы можем сделать, – с этим Кардан отворачивается от нас, и через мгновение его примеру следуют остальные. Я провожаю его взглядом. Смотрю им всем вслед.
Наконец они скрываются из вида, и я вылезаю на берег и падаю на спину в грязь, рядом со стоящей Тарин. Пытаюсь отдышаться.
