– Такая альтернатива есть, – медленно произносит он. – Я. Только из меня получится никудышний король, и мне эта мысль очень не нравится. Кроме того, Балекин вряд ли возложит корону на мою голову. Мы с ним никогда особо не ладили.
– Кажется, ты жил в его доме. – Я складываю руки на груди, стараясь выглядеть неприступной, и гоню от себя воспоминание о том, как Балекин наказывал Кардана. Сейчас мне не до сочувствия.
Он вскидывает голову и смотрит на меня сквозь темные пряди волос.
– Может, мы потому и не ладили, что вместе жили.
– Мне ты тоже не нравишься, – напоминаю я.
– Ты уже говорила, – лениво усмехается он. – Итак, если не я и не Балекин, то кто?
– Мой брат, Оук, – говорю я. – Не стану вдаваться в подробности, но у него правильная родословная. Такая же, как и у тебя. Он имеет право на корону.
Кардан мрачнеет.
– Ты уверена?
Кивком головы подтверждаю свои слова. Не хотелось говорить об этом заранее, до того, как я объясню, что от него требуется, но он мало что может сделать с этим знанием.
Я никогда не продам его Балекину. И сообщить он никому не сможет, только Мадоку, а тот все знает.
– Значит, Мадок станет регентом, – делает вывод Кардан.
Я качаю головой.
– Вот почему мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты короновал Оука Верховным Королем, а потом собираюсь отослать его в мир смертных. Дать ему возможность побыть ребенком. Дать возможность когда-нибудь стать хорошим королем.
– Оук может сделать другой выбор, не тот, который ты готовишь для него, – возражает Кардан.
– Например, он может предпочесть Мадока тебе.
– Меня саму украли еще ребенком. Выросла я на чужбине, и причины этого были куда страшнее. Виви о нем позаботится. И если ты согласишься с моим планом, я дам тебе все, что попросишь, и даже больше. Но мне нужно кое-что от тебя – клятва. Я хочу, чтобы ты поклялся мне служить.
Он снова раздражается лающим смехом, как тогда, когда кинжал вонзился в дерево стола.
– Ты хочешь, чтобы я отдал себя в твое распоряжение? Добровольно?
– Думаешь, я шучу, но я серьезна.
Серьезнее некуда. – Руки у меня сложены на груди, но я незаметно себя щипаю, чтобы не сделать ненужного движения, не сказать лишнего слова. Я должна выглядеть абсолютно собранной и уверенной в себе. Сердце бьется учащенно. Чувствую себя как во время игры в шахматы с Мадоком, когда еще была ребенком: вижу выигрышные ходы, забываю об осторожности – и меня застает врасплох его комбинация, которую я не смогла предугадать.
