Я молчу, не отвечаю, но и голову не опускаю. Смотрю на Кардана, выдержав его взгляд. Мне нечего им сказать, нечем их остановить, и я это знаю. Здесь я бессильна. Но сегодня, похоже, меня не душит злость от собственного бессилия.
Никасия выдергивает заколку из моих волос, и одна косичка падает на шею. Я шлепаю ее по руке, но она быстрее меня.
– Что это? – Никасия показывает всем золотую заколку с тремя филигранными ягодами боярышника на конце. – Ты ее украла? Думала, она тебя украсит? Думала, станешь такой, как мы?
Я кусаю губу.
Конечно, мне хочется быть такой, как они.
Они красивы, как клинки, выкованные в некоем божественном пламени. Им дарована вечная жизнь. Волосы Валериана сияют, как полированное золото. Руки и ноги у Никасии длинные и совершенной формы, губы розовые, как кораллы, волосы цвета холодной морской глубины. Лисьеглазый Локк молча стоит за спиной Валериана с лицом, выражающим натасканное безразличие. Подбородок у него заостренный, как и кончики ушей. Самый красивый из них – Кардан с черными, переливчатыми, как вороново крыло, волосами и скулами, заточенными словно нарочно, чтобы резать девичьи сердца.
Его я ненавижу сильнее всех прочих. Ненавижу так, что порой забываю дышать.
– Ты никогда не будешь нашей ровней, – заявляет Никасия.
Конечно, не буду.
– Да перестань. – Локк беззаботно смеется и обнимает Никасию за талию. – Оставь в покое этих несчастных.
– Джуд извиняется, – торопливо говорит Тарин. – Нам обеим очень жаль…
– Пусть покажет, как ей жаль, – лениво тянет Кардан.
– Скажи, что ей не место в Летнем турнире.
– Боишься, что выиграю? – спрашиваю я, позабыв об осторожности.
– Турнир не для смертных, – холодно сообщает он. – Выйди или пожалеешь.
Открываю рот, но меня опережает Тарин:
– Я поговорю с ней об этом. Это же всего лишь игра.
Никасия одаряет мою сестру снисходительно-великодушной улыбкой, а Валериан ухмыляется, скользя оценивающим взглядом по ее округлостям.
Наши с Карданом взгляды встречаются, и я понимаю, что свой счет ко мне он не закрыл.
– Почему ты так им дерзила? – спрашивает Тарин, когда веселая компания удаляется, направляясь к уже накрытой площадке. – Огрызаться просто глупо.
«А ты заставь…
Боишься, что выиграю?»
– Знаю, – отвечаю я. – Буду молчать. Просто… разозлилась.
– Ты бы лучше не злилась, а боялась, – советует Тарин и, покачав головой, собирает остатки нашей еды. В животе урчит, но я стараюсь не обращать внимания на голос голода.
Да, знаю, они хотят, чтобы я боялась.
