Бер, хлопнув ладонью по колену, возмущённо вскинулся:
— А рогатый уволень, значит, знал, да⁈ Вот почему этот здоровяк повёл меня мужские разговоры вести, когда сам тот ещё подкаблучник! И почему, чёрт возьми, мне-то никто об этом не сказал⁈
Лакомка только пожала плечами, будто всё это было само собой разумеющимся:
— Так даже лучше получилось. Ты вёл свою роль совершенно искренне, без малейшего притворства. Это сработало куда сильнее, чем если бы ты знал всё с самого начала.
Бер обреченно вздыхает:
— Всё равно мне от Зелы прилетит.
И, чую, прилетит крепко.
* * *Сижу с закрытыми глазами, не спеша выравниваю дыхание, в лёгкой медитации. Пока даже не стараюсь двигаться. Рано еще. Рядом, на водительском месте нашей кареты, Оранж беснуется, будто в клетке, и с каждой секундой злится всё сильнее. Он дёргается, рычит, кричит, пытается вырваться, но выбраться у могучего, но не очень умного лорда не получится. Нас уже засыпает песком, и не простым, а каким-то мерзким, живым на ощупь, высасывающим энергию.
Сквозь снесенное лобовое стекло он льется плотным, вязким потоком, как будто сверху кто-то вывалил целую баржу. Салон уже почти доверху забит этим зернистым гадством, оно просачивается везде — под одежду, в берцы, за воротник.
Откуда-то сверху, через слой песка и перекрытый обзор, доносятся глухие голоса. Двое Демонов перекрикиваются друг с другом, и судя по интонации — астралососы довольны собой, как коты, поймавшие жирную мышь.
Усилив слух, я слушаю выродков, а засыпанный по шею Оранж же тем временем пытается сформировать стихийный доспех, пробиться магией огня, рычит от злости, срывает голос. Всё без толку. Этот песок вытянул из него порядочно энергии. Магия на нём вязнет, словно в болоте, и никакие техники не проходят.
Сверху, с ленивым довольством, раздаётся:
— Ням-ням! Перышки! Один с перышками!
— Ага, желто-красные!
«Оранжевый цвет называется, дебил», — мысленно вздыхаю.
Демоны, судя по звуку, устроились сбоку от кареты за пределами нашего обзора, возможно, на выступе или за каким-то укрытием. Нас они видят прекрасно, а вот мы их — нет. Разговаривают они при этом относительно громко.
— Это он! Это он! — орёт первый астралосос, перекрывая шум песка. — Песчинки хорошо прилепились⁈
— Да, держат крепко, — отзывается второй. — Даже Грандмастер не вырвется.
