Только еще одного Грандбомжа мне не хватало. А тот, кстати, так и не вынул голову из пушки «Бурана». Видимо, так на штурм Цитадели и поедем, а первый снаряд, который получат ракхасы будет вопящий Грандбомж.
Тут у меня мелькает мысль: а не попробовать ли сдружить Мадам Паутину и Грандбомжа? Конечно, они очень разного характера, но при этом оба психи, авось на этой почве и сойдутся. Один будет постоянно просить убить его, а вторая искренне пытаться это сделать.
В этот момент Лакомка выходит на связь по мыслеречи и докладывает, что у неё возникли сложности с каким-то сиром Энром из свиты лорда Питона.
— Какие сложности?
— Ну я ему руку отгрызла, мелиндо, — смущенно признается главная жена.
— Та-а-ак… А подробнее?
Лакомка передаёт по мыслеречи всю сцену встречи.
— Вообще-то поступила ты правильно, — выношу вердикт. — Но это не отменяет того, что тобой пытались манипулировать интриганы, подославшие Энра.
— Я знаю, — вздыхает Лакомка. — Но я решила, что не могу уронить честь рода и обязана защитить гостей.
— Верно, — киваю я.
Кто-то явно сыграл на её чувстве долга. У альвов ведь принято уважать гостей: если их оскорбляют — сразу решать вопрос радикально, чтобы впредь даже не смели повторять. Что ж, придётся перед штурмом Цитадели заглянуть к Лакомке лично.
Передав Зеле все нужные распоряжения по подготовке операции, достаю портальный камень и перемещаюсь в Примолодье. Ободрённая моей очной поддержкой, жена тут же радостно целует меня в губы, а потом, успокоившись, садится на подлокотник моего кресла, пока я, откинувшись на спинку, перебираю варианты.
— Может, стоит поехать к лорду Питону и всё объяснить? — предлагает она.
Я качаю головой:
— Нет, мы никуда не поедем. Ты сделала правильно, а за правильные поступки не объясняются. Теперь они сами должны извиняться.
Лакомка вздыхает, явно сомневаясь:
— Но я, наверное, могла бы быть поосторожнее…
— Ты всё сделала так, как должна была, — повторяю твёрдо. — Никто не имеет права оскорблять наших гостей. Ни Габриэллу, ни Архила. Даже если они мои пленники, это всё равно не отменяет их благородный статус.
Альва потягивается, касается моей руки своей и тихо говорит:
— Я так рада, что ты правильно понял мой поступок на благо рода.
— Я сам бы поступил так же, — усмехаюсь. — Правда, кусаться бы не стал.
— Но я же оборотень!
— Ты киска, — хмыкаю.
— И это тоже, — не спорит жена, изящно выгибаясь.
В этот момент со стуком входит дружинник-тавр:
— Конунг, прибыла гостья-дроу из рода Ссил’Заратин.
