Королю Даниле это вполне подойдёт. Главное ведь, чтобы рядом с пунктом было достаточно материала для исследований.
— Этот материал постоянно будет пытаться нас сожрать, — буркнул Архил, скривившись.
— В целом место подходящее, — подытожила леди-херувим с лёгкой улыбкой, словно давая понять, что все риски и сложности она прекрасно осознаёт, но готова их принять ради общего дела с королём Данилой.
— Отлично, — кивает Лакомка, откинув за спину длинные волосы. — А что требуется от меня?
Габриэлла ответила:
— Проблема у нас только с провиантом.
Центр мы установим сами, с защитой тоже справимся — будет и купол, и гвардия. Но вот с пропитанием куда сложнее. Любая органика, попадая в Прорыв Астрала, почти сразу становится одержимой. Никакие обычные меры не помогают. Вы — великий друид, королева. Можно ли это как-то исправить?
Лакомка задумалась, явно прикидывая в уме разные варианты, и наконец произнесла:
— В принципе решить это можно, но придётся пропитывать еду специальными добавками. Среди прочего придётся использовать и ингредиенты из пурпурной киксы — без них не обойтись.
Габриэлла, нахмурившись, кивает:
— Король Данила на нас надеется, и мне бы совсем не хотелось его подвести.
Архил усмехается и тут же парирует, насмешливо, почти язвительно:
— Надеется? Мы же его пленники, если ты забыла, Габриэлла. Какая уж тут надежда.
Но его слова мгновенно вызвали реакцию: тигрица на диване издала низкое, угрожающее рычание. Лицо Архила заметно изменилось; зная, на что способна возлюбленная его брата Эроса в бою, он поспешно добавил, оправдываясь:
— Но, конечно, подводить короля Данилу не стоит.
Лакомка лишь качнула головой и повела носиком, заметила спокойно:
— Она не на вас рычит, сир. Просто в наш посёлок прибыл кто-то чужой.
Через пару минут после стука заходит дружинник-тавр. Он останавливается у порога, вытягивается и басом докладывает:
— Дроттнинг, прибыл некий сир Энр и требует королеву Люминарию к ответу.
— К ответу? — приподняла бровь Лакомка.
— Да совсем охренел остроухий, чтобы указывать нашей дроттнинг, — возмущенно качнул рогами тавар. — Но остроухих велено не трогать. Он еще говорил что-то про херувимов.
— Тогда мы не прочь с ним поговорить, — выпрямилась Габриэлла.
— Пойдемте, — кивнула Лакомка.
Альва с херувимами покидает дом, и Красивая, спрыгнув с дивана, идет следом. Когда они выходят во двор поселка, к воротам как раз подкатывает кортеж из двух карет, обитых гербовыми полотнищами.
